Дорогие радиослушатели, сегодня начнем с текущих писем, к теме конкурса, возможно, также успеем вернуться, но не уверена, сможем ли еще прочитать фрагменты. Итак начинаем – c письма Владимира Гудзенко из Подмосковья:
«Прежде всего, большое спасибо за столь высокую оценку моей конкурсной работы и за высланный приз, который пришел на прошлой неделе! Это красивый, очень компактный зонт, который мне очень понравился.
О Ежи Гедройце я очень много слышал, и не только от вас. Но самого Гедройца пока, к сожалению, не успел прочитать. Попытаюсь для начала найти в интернете хоть что-то из написанного этим удивительным человеком.»
Тут я могу подсказать, что небольшие публикации есть на сайте «Новой Польши». Не так просто найти тексты Гедройца, потому что сам он писал мало – я имею в виду публицистические тексты. Есть обширная переписка, Есть тексты других – которые можно назвать програмными, как текст Юлиуша Мерошевского о т.н. «пространстве УЛБ», т.е. Украине, Литве и Белоруссии. В свое время я искала для себя всего, что было по-русски – Гедройца и о Гедройце. Если я найду, то, что мне удалось собрать – в виде ксерокопий, то я с вами, Владимир, поделюсь.
В следующей части письма Влладимир переслал нам ссылку на описание ситуации чесенских беженцев в Польше. К теме этой мы вернемся, но она требует внимательной и серьезной подготовки.
Следующее письмо, которое я хочу прочитать – от Василия Гуляева из Астрахани:
«Здравствуйте, уважаемые сотрудники Русской службы "Польского радио"!
Вот уже и осень пришла, а вместе с ней и новые частоты вашей радиостанции появились. Начинаю потихоньку их опробовать, чтобы выявить, где и когда лучше всего слушать передачи из Варшавы. Кстати, и передающий центр в этом году используется другой.»
Да, это именно так, как пишет слушатель и поэтому осебенно сейчас нам очень важны ваши рапорты, чтобы проследить, все ли правильно в трансляции наших передач. Василий прислал уже рапорт, и как он пишет, в 12 часов дня по международному времени на обеих частотах было достаточно качественно все слышно.
Спасибо вам, Василий, ждем рапортов от других слушателей
***
Дорогие радиослушатели, недели 2 тому назад, когда мы еще обсуждали ваши конкурсные письма, пришло известие о смерти Марека Эдельмана, последнего из руководителей восстания в варшавском гетто, участника Варшавского восстания, деятеля демократической оппозиции в Польше, до последних дней активного участника общественной жизни Польши. Неслучайно я соединила эти две темы – наш конкурс и Марека Эдельмана. Кто кто, а Марек Эдельман – это ведь личность, заслуживающая нашего уважения и несомненно, это человек, с мнением которого считались не только в Польше, но и за рубежом. Несколько месяцев тому назад мы представили передачу о последней книге Эдельмана «И была любовь в гетто» - мы ее транслировали 19 апреля – в годовщину восстания в гетто в 43 году, посвятили ему передачи после смерти, будем его вспоминать 1 ноября, поэтому нет необходимости сейчас напоминать его полную биографию , остонавлюсь лишь на некоторых фактах, мыслях, воспоминаниях, ибо я имела честь его знать. Он был другом моих родителей. Они встретились в г. Лодзи после войны, однако тогда не могли сблизиться. Мои родители, как довольно значительная часть польской интеллигенции, были увлечены коммунизмом. Марек Эдельман, хотя прошел через ужас фашизма, знал также, чего можно ожидать от коммунизма и всегда высказывался против него. Это ему жить в ПНР не помогало и в те времена он оставался сбоку и занимался медициной. Он был выдающимся кардиогогом. На переломе 75-го и 76-го гг. оппозиционная среда организовала протест против включения в польскую конституцию слов о руководящей роли партии и о дружбе с СССР. Мой отец, который был одним из организаторов этого протеста, послал к Эдельману в Лодзь знакомую, чтобы взяла подпись у Эдельмана. Эта знакомая, ныне публицист Газеты выборчей Тереса Богуцкая вспоминает , что Эдельман спросил ее, почему она к нему обращается, это ведь не еврейское дело. Она ответила – это не еврейское дело, и это не польское дело, это правое дело. И так, вспоминал потом Эдельман, в лице замерзшей – это было зимой, Тересы Богуцкой , ко мне пришла Польша. Богуцкая считает, что ее заслуги в этом нет, так как рано или поздно Эдельман присоединился бы к деятельности оппозиции, ведь такова была идеология еврейского социалистического Бунда – бороться за общественную справедливость и свободу там, где ты живешь.
Гимн Бунда на похоронах Марека Эдельмана спел еврейский хор, а прощальные речи произнесли Тадеуш Мазовецкий, Адам Михник, Александр Смоляр. По-моему, это сказал премьер Мазовецкий, что нет смысла размышлять, кем Эдельман был больше: поляком или евреем. Это было бы против него. Церемония началась возле памятника героям варшавского гетто, куда каждый год 19 апреля приходил Эдельман со своими друзьями и единомышленники отдать честь погибшим. Когда власти ПНР пытались принудить его в конце 60-х годов покинуть Польшу, Эдельман не поддался. Никто не будет мне говорить, где мне жить, сказал он тогда. А в одной из бесед он выяснил, что кто-то должен остаться, как хранитель могил его еврейского народа. Несколько тысяч человек проводило Эдельмана в последний путь – от пямятника героям варшавского гетто до еврейского кладбищая, где продолжилась церемония. Можно бы долго рассказывать, приводить все важные слова, которые были произнесены над гробом Эдельмана... Нет сомнения, ушел великий поляк, польский еврей, свидетель страшной эпохи Холокоста, авторитет, каких уже нет. Под паматником известная норвежская певица и актриса Бенте Кахан, связанная также с Польшей исполнительница еврейских песен в честь Марека Эдельмана спела песню Undzer shtetl brennt Наш город в огне. И пусть эта песня завершит нашу сегодняшнюю передачу – как дань памяти о Мареке Эдельмане, о той Польше, представителем которой он был, той Польше, которой уже нет.
Автор: Наталья Ворошильская