Ученые из Познани разработали новое лекарство против рака мозга, которое не только надолго продлевает жизнь пациентам, но и избавляет их от  необходимости проведения тяжелого для организма курса химиотерапии, - сообщает журнал «Newsweek Polska».
Борьба с глиомой– исключительно злокачественной опухолью мозга, дающей многочисленные метастазы, как правило, кончается плачевно. Выдающийся специалист по нуклеиновым кислотам профессор  Ян Бартишевский и его коллектив из Института биоорганической химии дарит больным новую надежду. Видя, что известные способы лечения не давали больших результатов, познанские  ученые начали поиск способа блокирования болезни.

Порой в сложнейших структурах ДНК происходит сбой или мутация. Какой-то ген перестает сотрудничать с другими, выходит из-под контроля клетки и в бешеном темпе начинает производить так называемый «хищный» белок. Так рождается опухоль мозга. Профессор Бартишевский решил найти ген, ответственный за развитие глиомы и преградить ему путь. Преградой и стало новое лекарство, в основу действия которого легло использование способности  РНК не только быть рабочей копией ДНК, но и блокировать путь опасным генам. Препарат, пока еще в виде эксперимента, применяется в одной из познанских клиник и дает хорошие результаты.

*** 

Мария Склодовская-Кюри

Не так давно, 7 ноября отмечалась очередная дата со дня рождения Марии Склодовской-Кюри. И сегодня мы приглашаем вас в варшавский Музей, носящий ее имя,  где Ирина Завиша беседует с директором Малгожатой Собешчак-Марциняк.

- Сведения о биографии и научной деятельности Марии Склодовской-Кюри можно почерпнуть из многочисленных источников. Поэтому находясь в Музее, посвященном памяти Великой Ученой, хотелось бы вначале сосредоточиться на таких аспектах как история самого Музея и его экспозиция.

Малгожата Собешчак-Марциняк: «Музей был создан в 1967 году в Варшаве, на улице Фрета 16, и находится там по сей день. Он расположен в доме, где 142 года тому назад Мария Склодовская-Кюри появилась на свет. Внешний вид дома, о чем свидетельствуют фотографии, сегодня такой же, как тогда. На первом этаже, где и размещена музейная экспозиция, находилась школа-пансионат для девочек, которую вела мать Марии Склодовской Бронислава. Этажом выше, где сейчас расположен офис Польского химического общества, находились квартиры преподавателей, и там же в свое время жила  семья Склодовских.  Общество – нынешний владелец дома и опекун Музея, основано в 1919 году, и Мария Склодовская-Кюри была его почетным членом».

- А выставочная часть претерпела изменения с момента создания Музея?

Малгожата Собешчак-Марциняк: «В марте этого года мы открыли совершенно новую экспозицию, устроенную абсолютно иначе. В первом зале мы подготовили выставку, показывающую всемирную славу Марии Склодовской – то есть плакаты с различных конференций, фотографии с церемонии переноса ее праха в Пантеон и так далее. Второй зал – биографический, представляет собой как бы краткую историю ее жизни, важнейшие моменты жизни ученой, запечатленные на фотографиях, издания ее трудов в подлинниках, ее личные вещи, минералы, названные в честь Марии Склодовской и других великих ученых, например, кюрий, беккерелит. Есть в Музее и зал, который мы назвали «гостинной  Склодовских», имитирующий типичную гостинную семьи польских интеллигентов конца 19-го века, с подлинными предметами мебели и домашнего интерьера, принадлежавшими Склодовским. И есть зал-лаборатория с макетом первой лаборатории Марии и Пьера Кюри, то есть того самого знаменитого сарая на окраине Парижа. Там же размещена образовательная часть Музея».

- Гениальная ученая, Великая полька, имя из энциклопедии. Но также живая женщина… Каким она была человеком?

Малгожата Собешчак-Марциняк: «Конечно, это необыкновенная личность. Нам больше знаком ее образ как серьезной ученой, дважды лауреата Нобелевской премии, которой ставят памятники. От такого образа действительно веет скукой. А ведь стоит себе представить, в какие трудные для женщин, ставящих перед собой задачи, выходящие за рамки обыденности, ей пришлось пробивать себе дорогу. Она росла в период позитивизма и под гнетом русификации Польши, что отложило на ней особый отпечаток. Эйнштейн шутил, что у нее «душа устрицы»,что эмоции видны только, когда она очень разозлится. Мария действительно умела скрывать свои чувства, была очень упрямой и твердой, но в мире, где властвовали мужчины, это качество ей очень помогло. При этом она была очень интересным человеком. Представьте себе, что в 63 года, за год до смерти она выиграла соревнования по плаванию среди ученых. Она любила ходить по горам, превосходно ездила верхом, вообще увлекалась спортом. У нее были необычные по тем временам взгляды на образование детей – не нудная дидактика, а обучение путем увлекательной игры.  Кстати, она сама вела занятия с детьми по физике и химии, допуская их в свою лабораторию,  что приводило в ужас французских учителей… Мария очень любила искусство, особенно театр, и совсем не была замкнутой. Ее близкой подругой была актриса, звезда американских водевилей, не имевшая понятия, что такое физика и однажды даже попросившая частички радия как блестки для своего сценического костюма бабочки… Марии пришлось объяснять, почему она не может выполнить ее просьбу».

- А кто всё-таки главенствовал в научном тандеме Марии и Пьера Кюри?

Малгожата Собешчак-Марциняк: «Хороший вопрос… С одной стороны, оба ученых всегда подчеркивали, что все их достижения и открытия – общие, и все высказывания для Французской академии наук и нобелевские речи формулировались как совместные. С другой – когда Мария познакомилась с Пьером, он был уже известным французским физиком, а она –пока только способной студенткой Сорбонны. Безусловно, Пьер помог ей своим опытом, позицией, и поначалу мог играть роль учителя. Но позже ситуация изменилась, и момент этот четко обозначился. Пьер занимался изучением свойств кристаллов. Мария выбрала для своей
будущей диссертации тему – загадочное излучение, открытое Беккерелем. И тогда Пьер, заинтересованный ее наблюдениями,  решает подключиться к этой работе. С этого момента они работают вместе, но уже видно, что локомотивом становится Мария. А после гибели Пьера в 1906 году Мария не только продолжает работу одна, но и получает в 1911 году очередную Нобелевскую премию, уже за свои собственные открытия. Всё это говорит о ней как о  совершенно самостоятельной выдающейся ученой. Однако если бы жизнь не свела ее с Пьером, ей было бы тяжелее достичь того, чего она достигла».  

- И последний вопрос: какую роль в этих достижениях сыграл польский период жизни Марии Склодовской-Кюри? 

Малгожата Собешчак-Марциняк: «Мария выехала из Польши, когда ей было 24 года, получив прекрасное образование, сначала в очень известном в Варшаве пансионе Ядвиги Сикорской, затем в правительственной гимназии, которую закончила с золотой медалью. Позже посещала занятия в «летучем университете», и благодаря своему брату Юзефу Богускому, физику и химику, ученику Дмитрия Менделеева, имела в течение двух лет доступ к настоящей лаборатории, помешавшейся в то время в Музее промышленности и сельского хозяйства, где делала первые шаги в области химического анализа. Будучи уже зрелой, признанной ученой, Мария Склодовская-Кюри сказала: «Если бы меня хорошо не научили в Варшаве химическому анализу Наполеон Милитцер и доктор Коссаковский, я не выделила бы радия».  А значит, научные основы, сформировавшие способ мышления и пути научного поиска, Мария Склодовская явно получила в Варшаве. Знаете, я очень рада, что мы об этом заговорили. Ведь мне часто за рубежом встречаются люди, которые говорят о Марии только: «мадам Кюри», «великая французская ученая», и совсем не ассоциируют ее с Польшей».

- Большое спасибо.

Автор: Ирина Завиша