Война в Украине идет уже три недели. Эти три недели навсегда изменили украинцев и украинские города, некоторые из которых просто стерты с лица земли российской армией.
С 24 февраля, с первого дня российского вторжения на территорию соседнего государства, Украину покинуло уже около 3 млн человек. Люди бросают все свое имущество, дома, прежнюю жизнь и бегут на Запад. Польша приняла рекордные 1 млн 830 тысяч украинцев. По данным столичной мэрии, в Варшаву приехало около 415 тысяч украинцев, а осталось приблизительно 300 тысяч человек. Остальные люди либо поехали в другие польские города, либо – в Западную Европу.
Героиня сегодняшнего выпуска рубрики «Иностранцы в Польше» киевлянка Кристина (имя изменено по просьбе девушки). Ей 27 лет. Она приехала в Варшаву 1 марта. Добиралась сюда 4 дня. Я попросила Кристину рассказать про первые дни войны в Киеве, что происходило в городе, как она запомнила те страшные дни февраля.
Я проснулась, это был обычный четверг. В половине седьмого заиграл мой будильник, который будит меня на работу. Как всегда, я еле-еле открыла глаза и услышала, как сосед, который всегда спит, на всю громкость включил радио и что-то слушает. Это было, как в фильмах о войне, когда по громкоговорителю все это сообщают. В ту же секунду я поняла, что что-то случилось. Я сразу же открыла телефон, Google и увидела новости: Путин начал войну и все остальное. Я не поверила, у меня был шок. Не может быть! Я встала, пошла на кухню, думала, что же мне делать. Я написала своему знакомому, с которым на работу вместе езжу: «А мы вообще едем или не едем? Что делать?» И непонятно… Я пришла к своему парню и говорю ему: «Война началась». Он говорит мне: «Да нет, не может быть. Я сейчас все проверю». Он берет свой телефон в руки, а там пропущенный от родителей. Он говорит мне: «Все». Он им перезванивает, они рассказывают ему, говорят собираться. Я в ту же секунду звоню своим родителям. Они говорят: «Да, мы слушаем новости, все хорошо, не переживай». Вот так мы проснулись, никаких взрывов у нас слышно не было. Тем не менее мой знакомый, которому я писала о работе, живет в соседнем доме, и он слышал, они проснулись от взрывов в пять утра. Просто у них окна выходят на другую сторону и там уже было слышно. Родители мои тоже слышали взрывы.
Родители Кристины и ее парень остались в Киеве.
Папе – 59, и он не может уехать. Они думали поехать куда-то в Закарпатье, во Львов, еще куда-то на Запад, но не поедут, потому что смысл ехать куда-то к кому-то проситься, учитывая количество людей, которое сейчас там. Они мне сказали, что им лучше у себя дома в спокойствии. Тем более бабушка рядом живет, она уже старенькая, поэтому они решили там остаться.
Я в принципе стараюсь с родителями даже не говорить о каких-то таких вещах, потому что кажется, что кто-то слышит, кто-то подсматривает. Я даже не знаю, что у них там сейчас происходит. Они говорят, что все хорошо. В магазин ходят. Погода хорошая. Держатся, улыбаются. Я считаю, что это уже хорошо. Если я могу с ними связаться, то это – супер.
Кристина решила ехать в Варшаву, потому здесь живет ее родной брат. Она рассказала, что как только она пересекла польско-украинскую границу, то здесь, на территории Польши, ее сразу же встретили волонтеры.
Там сразу же они начали спрашивать: «Вам куда, на какой автобус?» Они готовы были посадить меня. Я сказала, что не нужно, меня заберут, все нормально. Мне сразу же предложили чай, еду. Мне, слава Богу, не нужно было это все. Я подумала, что еду нужно оставить тем людям, которые в этом больше нуждаются. Я налила себе чай, чтобы согреться, пока ждала, и все.
Там целый хаб сделали. Там были и вещи, и все, что нужно. Я общалась с одним волонтером, сказала ему, что мы готовы довезти до Варшавы одну женщину с маленьким ребенком до полутора лет, потому что у нас есть кресло для ребенка этого возраста. Когда я ехала, то я видела очень много женщин с детьми такого возраста. Это было очень грустно, потому что с 12-летним ребенком ты можешь сесть в автобус, а с маленьким ты не сядешь в автобус, потому что нужно кресло. Я начала общаться с волонтером на английском языке. Он меня еле понимал. Я ему рассказала это, он мне сказал, что в тот день, когда я приехала, было очень мало людей на этом пешеходном пограничном переходе, а особенно – женщин с детьми. Они все в Пшемысле. Он мне сказал, что нужно ехать туда и там встречать людей.
Кристина не первый раз в Варшаве, она говорит, что здесь и раньше было много украинцев – «заробитчан», но сейчас количество украинцев в польской столице несоизмеримо больше.
Я была в центре и увидела, что практически все говорят на украинском или русском. Все с детьми. Мужчин не очень много. Я видела только барышень. Я с ними не общалась. Мои знакомые, друзья тоже приезжали сюда. И с детьми, в том числе. Они рассказывали мне, как добирались.
Увидев, что происходит на границе, какой большой поток беженцев хлынул в Польшу, Кристина решила, что тоже должна помогать, чем может.
В первый-второй день моего приезда в Варшаву я сказала своей семье, что я хочу помогать волонтерам. Я загуглила и увидела, что во Дворце культуры и науки создали хаб для приема беженцев. Было очень много статей об этом. Я сказала брату, что мы едем во Дворец культуры. Мы приехали туда, а там ничего нет. Мы подошли к охраннику, он сказал нам, что первые дни здесь действительно это было, а потом это все разделили на Восточный и Западные вокзалы. Мы спросили его, что происходит на Центральном вокзале. Он сказал нам, что там ничего нет. Мы все равно решили пойти посмотреть, это ведь через дорогу. Мы увидели там очень много волонтеров. Мы подошли к одному волонтеру, спросили, как мы можем помочь, что нужно. Он сказал нам, что нужно координировать людей на вокзале. Я не могу этого делать, я не говорю по-польски, я даже не знаю этот вокзал. Как я могу кого-то скоординировать, я сама буду вопросы задавать. Мы подошли к другому, он сказал, что ничего не знает, он здесь сам по себе. Потом мы подошли к еще одному волонтеру, он сказал нам, что есть волонтеры, которые принимают и раздают еду, но их очень много, и есть волонтеры, которые работают на вокзале, их не хватает, поэтому они нужны. Мы уехали в расстроенных чувствах, то есть ты хочешь помочь, но не можешь.
Кристина хочет вернуться в Киев, как только закончится война.
Я каждый день просыпаюсь и каждое утро думаю о том, что вот, сегодня скажут: «Все», - и я уже завтра буду дома. Авиакомпания Ryanair сказала, что она самая первая запустит самолеты, я уже представила, как я покупаю билеты домой. У меня даже ручная кладь идеально подходит. Каждый день я думаю о том, что, может, нужно найти работу, может, нужно еще чем-то заняться, но нет. Каждый день я думаю, что вот сегодня все закончится, а завтра я буду дома. И так каждое утро. Я просыпаюсь и каждое утро так думаю. Тяжело что-то начинать заново, начинать что-то новое, ведь ты не знаешь, когда ты все-таки вернешься, на какой период.
Материал подготовила Дарья Юрьева