В конце июля и в первые дни августа польские истребители трижды поднимались в воздух из-за российских разведывательных самолетов Ил-20, появлявшихся в непосредственной близости от польского побережья. В пятницу, 31 июля, российскую машину перехватили примерно в 40 километрах к северу от Колобжега. В понедельник, 3 августа, очередной Ил-20 появился приблизительно в 60 километрах от польского берега, а уже утром 4 августа польская дежурная пара вновь была направлена к российскому самолету, обнаруженному к западу от Кошалина.
Российские машины выполняли полеты в международном воздушном пространстве, однако без заявленных планов полета, с выключенными транспондерами и без включенных бортовых огней. Формально воздушное пространство Польши нарушено не было, поэтому речь не могла идти об уничтожении самолетов. Задачей польских пилотов были визуальная идентификация, сопровождение и обеспечение безопасности гражданского воздушного движения в зоне ответственности польских диспетчерских служб.
Три эпизода за несколько дней стали продолжением серии российских полетов над Балтийским морем. 14 июля польские истребители перехватили Ил-20 примерно в 30 километрах от Устки.
На следующий день дежурная пара из Мальборка была поднята из-за двух российских Су-30СМ2, наблюдавших за учениями польской противовоздушной обороны.
16 июля польские пилоты сначала перехватили два Су-30, а затем еще один Ил-20 примерно в 30 километрах к северу от Ястшембя-Гуры. После завершения польского сопровождения российскую машину приняли шведские самолеты.
Таким образом, российская активность у польского побережья приобретает характер повторяющейся операции. Разведывательные самолеты могут собирать данные о работе радиолокационных станций и сетей связи, фиксировать время реакции дежурных сил и выяснять, какие самолеты Польша и другие государства НАТО направляют на перехват. Одновременно опасные полеты без транспондера создают риск для гражданской авиации и повышают вероятность случайного инцидента, который Москва могла бы затем использовать в пропагандистских целях.
Воздушные провокации являются лишь одним из элементов давления в Балтийском регионе. Другой фронт проходит по морскому дну, где находятся газопроводы, энергетические линии и телекоммуникационные кабели. Дополнительную угрозу создают суда российского теневого флота, действующие под меняющимися флагами.
О том, являются ли полеты российских Ил-20 разведывательными миссиями, провокациями или частью подготовки к более масштабным действиям, почему такие самолеты нельзя сбивать над международными водами и где проходит граница между миром и гибридной агрессией, Польское радио поговорило с генералом резерва Томашем Древняком, бывшим главным инспектором Военно-воздушных сил Польши, и профессором Михалом Пекарским, экспертом по национальной безопасности и гибридным угрозам из Вроцлавского университета.
Отвечая на вопрос, являются ли последние полеты случайными эпизодами или частью скоординированной кампании, генерал Томаш Древняк заявил:
Я не сижу в Кремле, но, глядя на то, что делают россияне, могу сказать, что случайностей там нет. Российская армия тесно связана с политическим руководством и очень сильно централизована. Там нет возможности, чтобы местные командиры самостоятельно принимали подобные решения.
Это скоординированные решения, принимаемые на самом высоком уровне. Кроме того, время от времени появлялась информация о том, что со стороны России будут проводиться различные провокации.
Думаю, это вписывается в общий характер ведения войны — потому что именно так уже следует называть происходящее — России с Западом, НАТО и Европейским союзом.
Конечно, это не такая война, при которой по улицам ездят танки. Но во многих областях ее со всей ответственностью можно назвать войной.
Появление военного самолета в нескольких десятках километров от польского берега может восприниматься как непосредственная угроза. Однако расстояние до побережья само по себе не определяет правовой статус воздушного пространства. Российские Ил-20 находились над международными водами и не пересекали границу Польши. Томаш Древняк объяснил, что в этой ситуации польские военные могли идентифицировать и сопровождать машины, но не имели оснований применять оружие.
Мы не можем их сбивать. Они летают в международном воздушном пространстве. Я хотел бы, чтобы это прозвучало совершенно ясно.
Польское воздушное пространство — это польская территория. Если самолет находится в нем, мы имеем право применять различные силы и средства, в том числе силу.
Но, кроме того, Польша через Польское агентство воздушной навигации осуществляет контроль воздушного движения и над морем, потому что кто-то должен это делать.
Балтийское море разделено на определенные секторы, и у Польши достаточно большой сектор ответственности. Именно поэтому польские самолеты перехватывают российский самолет, хотя он не находится над территорией Республики Польша.
Он находится в зоне ответственности Польского агентства воздушной навигации, а Польша должна обеспечивать безопасность всех воздушных судов, летающих в этом районе.
Именно поэтому это происходит. О том, чтобы сбивать самолет в таком месте, вообще не может быть речи.
Ил-20 — это самолет радиоэлектронной и воздушной разведки. Он может собирать информацию о работе радиолокационных станций, системах связи и активности военных объектов. Одновременно каждый такой полет позволяет оценить скорость и характер реакции польских сил. По мнению Михала Пекарского, Москва преследует сразу несколько целей:
Несомненно, россияне, вероятно, пытаются достичь трех целей.
Во-первых, Ил-20 является разведывательным самолетом. Он выясняет, что у нас происходит. Россияне пытаются собирать информацию об активности радиолокационных станций и сетей связи. Возможно, они также ведут фотографическую разведку.
Во-вторых, они, безусловно, проверяют, как мы отреагируем на появление такого самолета, особенно если он летит без транспондера и без плана полета. Они проверяют, каким будет время реакции дежурной пары и какие именно самолеты поднимутся в воздух.
В-третьих, я полностью согласен с господином генералом в том, что мы не можем сбить такой самолет.
Более того, любое событие, подобное тому, что произошло более двадцати лет назад у побережья Китая, когда случилось случайное столкновение самолетов в воздухе, стало бы для россиян пропагандистским боеприпасом.
У меня складывается впечатление, что они только и ждут какого-нибудь инцидента, который могли бы использовать в пропагандистских целях.
Выключенный транспондер затрудняет автоматическую идентификацию самолета и передачу информации о его местонахождении другим участникам воздушного движения. Дополнительная проблема заключается в том, что бортовые системы предупреждения столкновений гражданских самолетов используют сигналы работающих транспондеров.
Поэтому российский самолет, находящийся над международными водами, может формально не нарушать границы государства, но одновременно создавать реальную угрозу гражданской авиации. Томаш Древняк объяснил:
Гражданские самолеты его просто не видят. Они не видят его на своих радарах или замечают только с очень небольшого расстояния.
Кроме того, не работают так называемые системы TCAS, предназначенные для предотвращения столкновений воздушных судов. Как я уже сказал, такой самолет становится виден гражданским воздушным судам только с достаточно близкого расстояния либо вообще остается для них невидимым.
Поэтому, летя без плана полета и без необходимых параметров, он создает очень большую угрозу.
Гражданские радиолокационные станции также видят его не полностью, потому что они работают в том числе на основе вторичного сигнала, то есть транспондера. Они даже не могут предупредить других участников воздушного движения о том, что в этом районе находится такой самолет.
У военных несколько иные радары, потому что они предназначены для выполнения других задач. Поэтому военные его видят.
Военный самолет подлетает к российской машине, и у него включены все необходимые системы. Его транспондер работает, он виден всем остальным участникам воздушного движения и наземным службам.
Польское агентство воздушной навигации точно знает, где он находится, потому что сотрудничает с военными, и может предупредить всех остальных участников воздушного движения.
Это также делается для того, чтобы безопасно провести российский самолет через нашу зону воздушной ответственности.
PR3/op