Когда Дональд Трамп вместе с Владимиром Зеленским по окончании переговоров во Флоридском Мар-а-Лаго вышел к прессе, то первый вопрос, который прозвучал «на каком всё этапе, насколько серьезно продвинулись?». Президент США ответил, что договоренности готовы где-то на 95%. Что же тогда прячется под этими пятью процентами?
Источники и в американской, и в украинской делегациях заявляют, что речь, в основном, о Донбассе, а точнее, о его статусе. Команда Трампа жестко настаивает на создании некой «свободной торговой зоны». Но всем понятно, что речь не о торговле, что это просто «обертка», которая должна смягчить процесс, чтобы не использовать слова «буферная зона».
Posłuchaj Как может быть создана буферная зона в рамках мирного плана для Украины?
12:16 ANOPCZENKO audycja.mp3 Как может быть создана буферная зона в рамках мирного плана для Украины?
Киев настаивает, что войска нужно развести от линии фронта, которая станет линией разделения, на той части территории Донбасса, которую контролирует Украина, оставить украинские местные органы власти, суды, правовую систему. Россия, ожидаемо, против. Именно этот вопрос, который не дает достичь согласия.
Как всё можно организовать в этой «зоне» на Донбассе, каков международный опыт? Об этом Польскому радио на русском рассказал бывший генеральный секретарь ОБСЕ Томас Гремингер. Он — автор так называемого «Плана Гремингера».
Это фактически набор моделей. План описывает, как можно провести линию разделения, как развести войска, где должна быть буферная зона, кто и как должен мониторить перемирие. И самое главное, как сделать так, чтобы всё не стало «Минском-3». То есть, возможностью для России в любой момент нарушить перемирие, обвинив всех, кроме себя.
Гремингер рассказывает, что начинать нужно с того, чтобы окончательно определиться, где пройдет линия разделения. Провести ее по спутниковым снимкам, с точными координатами. И здесь важно понимать: сам факт проведения такой линии украинцы могут воспринять болезненно, но нужно зафиксировать: «это не политическое соглашение о смене границ, а техническое решение, которое просто позволяет остановить боевые действия».
«Здесь нужно чётко отделить сугубо технические моменты, самый главный из которых — определение линии разделения — от политических вопросов мирного урегулирования. Максимальная уступка, которую можно сделать, — это временная утрата контроля. Но это не означает, что Украина отказывается от своих территорий. Важно чётко сказать: временная утрата контроля не означает отказ от территории. Украина не теряет юридического права на эти районы».
Ширину «свободной торговой зоны» пока окончательно не определили. Предварительно звучало предложение о сорока километрах, когда войска на одинаковое расстояние должны отвести и Россия, и Украина (и в этом, как раз, тоже разногласие с Кремлем). В этой зоне не должно быть ни украинских, ни российских военных или техники. Её должны полностью разминировать, закрыть для полётов дронов, вывести все вооружения. Именно на этой территории сможет расположиться либо европейский контингент (если его присутствие согласуют), либо международная мониторинговая миссия.
«Договориться о демилитаризованной зоне с самого начала — невероятно важно. Потому что, когда военные сидят друг напротив друга в окопах на расстоянии нескольких сотен метров — нарушения перемирия будут постоянными. А если между ними появится такая зона — избежать новых перестрелок намного легче. Разминирование будет огромным вызовом — даже не всей страны, а только этой зоны безопасности. Но если всё-таки заключат перемирие, я уверен, международное сообщество поддержит масштабное разминирование».
Даже если европейцы дадут деньги, разминирование — это огромный объём работы. Процесс — небыстрый. Это задержит размещение миротворцев или наблюдателей. И это, конечно же, — риск.
Дмитрий Анопченко