Ещё в 2024 году Владимир Путин говорил о готовящихся изменениях в военной доктрине России, затем риторику подхватили российские дипломаты. Теперь уже официально известно: Москва допускает возможность применения ядерного оружия и против неядерных государств. Более того, рассматриваются превентивные ядерные удары, в том числе в случае «массовой атаки беспилотных аппаратов», то есть дронов, а также при угрозе со стороны тактической авиации противника, предназначенной для ударов по целям вблизи линии фронта. О возможности начала ядерной войны всё чаще заявляют и российские пропагандисты.
Многие западные, в том числе польские, эксперты считают, что вероятность реального применения ядерного оружия Россией остаётся сравнительно низкой. Однако при этом подчёркивают: сегодня она выше, чем когда-либо за последние 60 лет.
На эту тему мы беседуем с специалисткой в области международных отношений, профессором Катажиной Зыск из Норвежского института оборонных исследований.
Госпожа профессор, мы наблюдаем своего рода эволюцию российского шантажа: сначала газовый, затем угрозы Третьей мировой войны в адрес Европы — знаменитое путинское «можем повторить». Теперь — ядерный шантаж. Остаётся ли ядерное оружие прежде всего средством сдерживания, или же оно всё чаще становится элементом реальной политико-военной стратегии России?
Катажина Зыск: Я думаю, что верны оба подхода. С одной стороны, ядерное оружие по-прежнему остаётся фундаментальным элементом запугивания в России. Но, с другой стороны ядерное оружие там рассматривается и как часть военной стратегии. Речь идёт о планировании, учениях и производстве тактического ядерного оружия. Всё это является элементом подготовки к потенциальному применению — то есть частью представлений о ведении войны. Таким образом, ядерное оружие в России — это не только средство сдерживания, но и полноценный элемент стратегии на операционно-военном уровне.
А действительно ли ядерная риторика Кремля влияет на решения Запада, или со временем она утрачивает свою эффективность?
Катажина Зыск: Я считаю, что её влияние очень велико — прежде всего на политику, на реакцию и на действия Запада. Особенно отчётливо это проявилось с самого начала полномасштабного вторжения России в Украину. Элемент российских угроз — пусть отчасти и блеф — играл заметную роль. В ходе войны были моменты, особенно осенью 2022 года, когда администрация Джо Байдена прямо признавала, что вероятность применения Россией ядерного оружия оценивается как довольно высокая. Иными словами, ядерный фактор реально присутствовал в стратегических расчётах. Важно также отметить, что этот элемент появился ещё до начала вторжения России в Украину. Россия чрезвычайно активно использовала ядерную риторику на протяжении всей войны. И до сих пор она продолжает формировать как ситуацию вокруг Украины, так и политику Соединённых Штатов и стран НАТО в отношении России.
Изменил ли конфликт в Украине неформальные «правила игры», связанные с применением и угрозой применения ядерного оружия? Речь идёт о размывании границы между обычными вооружениями и ядерными. Например, «Орешник», которым Россия наносит удары по Украине, формально не является ядерным оружием, но при этом создаёт потенциальную угрозу для систем противоракетной обороны и может нести как обычные, так и ядерные боеголовки. В этом смысле он работает как своего рода «ядерное оружие на стероидах» в контексте сдерживания — из-за высокой скорости и сложности перехвата.
Катажина Зыск: На самом деле многие из тех средств и систем, которые Россия применяет в Украине, — это системы двойного назначения, способные нести как ядерные, так и обычные боезаряды. И это не новое явление, а результат длительного процесса, который начался ещё в начале 1990-х годов. Существенные изменения произошли примерно с 2010-х годов, когда Россия начала развивать и масштабировать производство таких систем. Поэтому происходящее в Украине не столько меняет сами правила игры, сколько усиливает и ускоряет тенденции, которые мы наблюдаем уже давно. Да, речь идёт о размывании границы между ядерной и неядерной сферами: многие баллистические и крылатые ракеты, которые производит Россия, могут оснащаться как обычными, так и ядерными боеголовками. «Орешник» — один из таких примеров. Дополнительная проблема заключается в том, что это ракета средней дальности. Она способна поражать практически любые цели в Европе, но не достигает территории Соединённых Штатов. И это имеет важное политическое значение: подобные системы фактически направлены на разделение безопасности Европы и США. Для Европы это серьёзная угроза, тогда как для Соединённых Штатов — по крайней мере напрямую — она таковой не является. В этом смысле «Орешник» — лишь один из целого ряда подобных вооружений, которые Россия производит.
Существует ли сегодня реальный риск распространения ядерного оружия — на фоне нынешних конфликтов и ослабления международных механизмów контроля?
Катарина Зыск: Действительно, это — один из ключевых элементов текущих изменений и международной дискуссии. Встаёт вопрос о том, какие выводы государства делают из происходящего. Один из часто звучащих аргументов заключается в следующем: если бы Украина в 1990-е годы сохранила ядерное оружие, Россия, вероятно, никогда бы на неё не напала. Это один важный элемент этих рассуждений. Второй связан с тем, что происходит сегодня в Соединённых Штатах, — с вопросом надёжности американского «ядерного зонтика». Речь идёт не столько о возможностях США, потому что технически они, безусловно, существуют, сколько о политической воле и готовности действительно использовать ядерное оружие в крайнем случае для защиты европейских союзников.Здесь возникает много вопросов, особенно на фоне политики, которую администрация Дональда Трампа ведёт в отношении Европы, а также сигналов, направляемых в адрес НАТО. Всё это подпитывает сомнения в том, насколько этот «зонтик» остаётся надёжным в нынешних условиях. Именно отсюда берут начало дискуссии о том, должны ли Польша и другие страны — например, Южная Корея, ведь речь идёт не только о Европе, но и об Азии и других союзниках США — развивать собственные ядерные программы в той или иной форме. Ядерное оружие рассматривается как последнее средство обеспечения безопасности. Опыт войны в Украине наглядно показывает, насколько уязвимо неядерное государство в противостоянии с ядерной державой. Конечно, эффект войны в Украине это иллюстрирует и усиливает международные дебаты на данную тему.
Можно ли сказать, что общественность государств, обладающих ядерным оружием, сегодня в большей степени «привыкла» к самому факту его существования, чем во времена холодной войны?
Катарина Зыск: Это очень интересный вопрос. Угрозы со стороны России в определённом смысле «нормализуют» дискуссии о применении ядерного оружия, дискусии о возможности его пролиферации, то есть, распространения. Многие мои коллеги считают, что в определённом смысле было нарушено табу. Долгое время существовало негласное убеждение, что применение ядерного оружия на поле боя — это тема, которую вообще нельзя обсуждать. Это считалось настолько опасным, что сама дискуссия воспринималась как недопустимая. Однако в контексте войны России против Украины можно сказать, что это табу в какой-то степени было сломано. При этом остаётся вопрос: насколько общество в целом осознаёт, что на самом деле означает применение ядерного оружия. Даже взрыв боеприпаса малой мощности — это не только физические разрушения, но и колоссальный психологический эффект. Безусловно, сегодня мы видим гораздо больше публичных дискуссий на эту тему. Можно рискнуть предположить, что, возможно, таким образом происходит «нормализация» самой идеи применения ядерного оружия. Что, разумеется, не способствует укреплению международной безопасности.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.