С конца декабря в Иране продолжаются масштабные протесты, к которым приковано внимание всего мира. Правящий в Тегеране режим не может их подавить, несмотря на устрашающие репрессии, террор аппарата безопасности, отключение страны от интернета и максимальное ограничение телефонной связи. Точное число жертв установить сложно, однако, по данным гуманитарных организаций, число погибших превышает 2600 человек. В свою очередь, Американский телеканал CBS News, со ссылкой на два независимых источника, информирует, что в Иране число жертв среди протестующих достигло 12 тысяч, а возможно, и 20 тысяч. Как сообщило в четверг ВВС — со ссылкой на информацию, предоставленную родственниками погибших — за выдачу тел погибших участников протестов иранские власти требуют от осиротевших семей плату, равную среднегодовому зароботку.
В середине недели The New York Times, со ссылкой на свои источники, сообщило, что Дональд Трамп ожидает дальнейших шагов со стороны Ирана, рассматривая возможность ударов по пусковым установкам баллистических ракет или объектам иранских внутренних сил безопасности. Затем Трамп публично призывал иранцев продолжать акции протеста и намекал, что «помощь уже в пути», что было воспринято как сигнал возможного вмешательства США.
Днем позже появилась информация, что президент США отказался от любых планов удара по Ирану после заверений иранских властей о том, что казни задержанных антиправительственных демонстрантов прекращены.
Сегодня стало известно, что ударная группа американского авианосца USS Abraham Lincoln перемещается из Южно-Китайского моря в сторону Ближнего Востока. Это решение может быть связано с ростом напряжённости между США и Ираном. По оценкам аналитиков, переход авианосца займёт около недели.
Эксперт по американской политике Магдалена Гурницка-Партыка в эфире Польского радио отметила, что Дональд Трамп стремится скорее к стабильности, чем к миру, а падение иранского режима этому не способствовало бы:
Неизвестно, что произойдёт потом, если Дональд Трамп примет участие в свержении этого режима, это может обернуться для него негативными последствиями: к власти может прийти режим, враждебный США, усилится влияние Китая и России или вспыхнет кровопролитная гражданская война. Существует множество сценариев, ещё менее предсказуемых и потенциально более опасных для американского президента, способных навредить его бизнес-интересам и деятельности в Персидском заливе сильнее, чем нынешняя ситуация.
Иран, в свою очередь, пытается интернационализировать кризис, обращаясь к странам Ближнего Востока с призывами повлиять на США и одновременно угрожая ответными ударами по американским базам в регионе. Такая стратегия сдерживания несёт риск расширения конфликта далеко за рамки двустороннего противостояния.
Витольд Репетович, эксперт по Ближнему востоку из Академии военного искусства в Варшаве, утверждает, что Тегеран был ориентирован на Москву и Пекин. А на вопрос: что это дало иранскому обществу и самой власти?, он ответил:
Фактически Россия и Китай по сути обманули Иран, обманули Исламскую Республику. Причём сильная антипатия к этим двум государствам существует не только в иранском обществе — она нарастает и среди элит Исламской Республики. Растёт фрустрация из-за того, что была сделана ставка на союз с Москвой и Пекином, тогда как реального союза так и не возникло. Вместо этого имеет место одностороннее использование Ирана Россией без взаимности. Поэтому ради стабилизации режима и успокоения ситуации власти следовало бы договариваться с Западом. При этом потенциал выживания Исламской Республики по-прежнему остаётся достаточно высоким. Я считаю, что наилучшим и наиболее надёжным путём к системной трансформации Ирана является мирный сценарий — открытие страны миру и Западу, интенсификация контактов между Ираном и западными государствами. Именно это приведёт к медленной, но неизбежной трансформации, которая завершится после естественной смерти верховного лидера Али Хаменеи.
Тем временем Дональд Трамп призывает иранцев захватывать государственные учреждения, заявляет о готовности помочь, а, по сообщениям СМИ, на столе в Белом доме лежит сценарий военной операции. Насколько вероятен такой вариант? И если до него дойдёт, не приведёт ли американская операция к укреплению режима, поскольку аятолловская пропаганда представит её как «империалистическую интервенцию» США?
Безусловно, именно так и будет. Я не вижу, чтобы Трамп спешил с подобной интервенцией. Более того, возникает вопрос: какой она вообще могла бы быть? Если кто-то представляет себе «венесуэльский сценарий» в Иране, ему достаточно просто взглянуть на карту, чтобы избавиться от этих фантазий. Похищение верховного лидера — это чистая научная фантастика. Теоретически он может быть ликвидирован в результате точечного удара, однако это создаёт риск того, что режим окажется в состоянии отчаяния. Сегодня иранский режим не является иррациональным, но он может таким стать, если «нож окажется у горла». В этом случае возможны удары по американским базам в регионе — шаги, которые будут дорого стоить Ирану, но способны втянуть весь регион в пожар войны и вынудить США гораздо глубже вовлечься в иранские дела. Трамп этого не хочет. Если он «застрянет» в Иране, то с высокой вероятностью проиграет и промежуточные парламентские выборы 2026 года, и президентские выборы 2028 года. Он прекрасно понимает, что это стало бы катастрофой для его президентства. Риск «увязнуть» в Иране — не говоря уже о возможных кадрах возвращения в США гробов с телами американских солдат — в глазах американского общественного мнения не будет компенсирован даже «головами» руководителей Исламской Республики. Именно поэтому Трамп совершенно не рвётся к какой-либо вооружённой операции против Ирана — даже к воздушным ударам. В случае массированного и болезненного удара по Ирану Исламская Республика может «сорваться с катушек». Тегеран будет исходить из предположения, что ничего худшего, чем бомбардировки, США уже не смогут сделать. И это действительно так, поскольку сухопутное вторжение трудно себе представить.
Если Трамп «застрянет» в Иране, то это именно тот сценарий, который выгоден Москве. Кремль против падения аятолльского режима, потому что он их союзник, но при этом, если режим всё же рухнет, то такой сценарий им подходит. Разве не так?
Да, Москва прежде всего извлекает выгоду из изоляции Ирана и наложенных на него санкций. Для понимания: у меня были контакты и разговоры с различными представителями иранской власти, среди которых есть люди, прекрасно понимающие — Россия использует нынешнее положение Ирана и не заинтересована в его изменении. Два наихудших сценария для России — это, во-первых, свободная и демократическая, но стабильная страна. Я вполне могу представить такой Иран, но только как результат мирной системной трансформации. Второй вариант — это Иран, которым по-прежнему управляет нынешняя элита, но который находит понимание с Западом. Согласие с Западом стало бы для России настоящей катастрофой. Зато хаос или появление хунты «Сепах-е Пассдаран», то есть захват власти Корпусом стражей Исламской революции — а это два наиболее вероятных сценария в случае военной интервенции против Ирана в форме авиаударов (сухопутное вторжение, по моему мнению, вообще немыслимо) — стали бы ещё большим подарком для России.
Если бы США сильно «застряли» в Иране, то это создало бы серьёзные риски для и без того хрупкой мировой архитектуры безопасности?
С одной стороны, это фактически полностью обнажило бы Восточную Европу, а с другой — дало бы Китаю возможности действий в отношении Тайваня. Для США Иран стал бы вторым «Вьетнамом, Ираком и Афганистаном» вместе взятыми в квадрате. Захват Тегерана, возможно, и не был бы слишком сложным, хотя, без сомнения, сложнее, чем оккупация Ирака или Афганистана. Но контроль над Ираном и его оккупация — это был бы действительно ужасающий сценарий. Как я уже говорил, он крайне маловероятен, однако необдуманный шаг мог бы запустить эффект домино, который к нему привёл бы. И, как вы справедливо заметили, это был бы огромный подарок для россиян.
Материал подготовила Ирина Кудрявцева