Джон Болтон: Возможно, Трамп лучше разбирается в экономике, чем в геополитике

Бывший советник президента США по нацбезопасности считает, что получение Нобелевской премии мира — одна из главных мотиваций Дональда Трампа.

Джон Болтон.

Дмитрий Анопченко

Территориальные претензии Трампа; ситуация в Венесуэле, где — по словам многих американских экспертов — «все только начинается»; ну и, конечно же, Украина, где пока так и не удается договориться не просто о мире, а даже об условиях для него… Все эти проблемы не просто влияют на дискуссии и обсуждения в Давосе (который, в принципе, задуман как экономический форум, но как сейчас — без политики…), они еще больше усугубляют ту неопределенность, в которой оказался сегодня мир — и мы все.

Когда нет не просто единства среди союзников по НАТО, а непонятна судьба самого НАТО; когда как альтернатива ООН создается «Совет мира», в который почему-то приглашают «партию войны» — Лукашенко и Путина; когда на фоне развязанной Россией войны и аннексии украинских территорий всерьез (!) обсуждается, казалось бы, немыслимое — требование Трампа отдать штатам Гренландию…

Об этом — разговор с советником президента США по национальной безопасности в 2018–2019 годах Джоном Болтоном.

Джон Болтон: Я считаю, что разговоры об использовании военной силы для того, чтобы США захватили Гренландию, — это полное безумие. У США и Гренландии долгая история отношений, насчитывающая 150 лет и более. Но сейчас ключевой вопрос — помощь в обеспечении безопасности Арктики и всех членов НАТО от растущих угроз со стороны Китая и России, по мере того как полярная ледяная шапка тает. Они пытаются использовать свои интересы там в ущерб США, Канаде, Дании и всем в НАТО. Да, нам действительно нужно делать больше в Арктике. Я называю Северный Ледовитый океан теперь «мягким подбрюшьем Европы» — это уже не Средиземноморье, а Арктика. Но Трамп мешает достижению своих же целей. Этими безответственными разговорами об использовании силы он наносит Соединенным Штатам неисчислимый ущерб с точки зрения доверия. Что касается покупки Гренландии — мы предлагали это много раз. Датчане всегда отказывались. Мы не живем в эпоху, когда можно покупать и продавать территории. Народ Гренландии должен сказать свое слово в этом вопросе. Я надеюсь, они останутся близки к США и НАТО ради своего блага, так же как и нашего. И думаю, мы можем достичь такого единства, если просто перестанем говорить в этой глупой манере. При этом именно Нобелевская премия мира — одна из главных мотиваций для Трампа. Но я не думаю, что мы закончили с Венесуэлой. Мадуро может находиться под стражей в Нью-Йорке, но режим Мадуро все еще у власти в Каракасе. И меня это беспокоит. Я писал об этом на днях в New York Times. Меня очень беспокоит, что мы остановились, не достигнув своей цели. Одновременно посмотрите на Кубу: она уже четверть века зависит от дешевой венесуэльской нефти. И если эти поставки будут перекрыты (учитывая и так очень тяжелые экономические обстоятельства на Кубе и учитывая то, что все еще может произойти — что венесуэльская оппозиция, которая выиграла президентские выборы 2024 года, все-таки придет к власти), — я думаю, это воодушевит кубинский народ. Режим на Кубе видит, что его дальнейшая судьба связана с тем, что происходит в Венесуэле. И я думаю, они правы. Они очень обеспокоены по этой причине. Так же как режим Ортеги в Никарагуа. Если режим Мадуро в Венесуэле действительно падет (а он пока не пал, если это случится), два других правительства тоже могут пасть. Что было бы прекрасно для Западного полушария.

И все эти потенциальные новые конфликты — в ситуации, когда об условиях мирного урегулирования в Украине договориться не получается. Переговорная команда Киева на днях искала варианты решения во Флориде, теперь продолжает консультации уже в Давосе. Но с одной стороны — все упирается в территориальный вопрос, требование Москвы об уступках. А с другой — в целом, в нежелание Путина останавливать боевые действия. И это — самая большая проблема, — говорит Болтон.

Джон Болтон: Я не думаю, что предлагаемая сделка, общие ее условия, — это то, что Путин примет. Да, он еще не отверг ее. Но, думаю, мы должны уже сейчас подумать, что произойдет тогда. Похоже, Трамп стал в какой-то мере более негативно настроен к Путину. Но с другой стороны, недавно он все еще говорил, что Путин его друг. Так что, думаю, сейчас очень деликатный период. Трамп считает, что его «конек» — экономические сделки. Возможно, он действительно разбирается в этом лучше, чем в геополитике. И, думаю, если можно предпринять шаги для продвижения экономических договоренностей и более тесных связей между США и Украиной (в частности, аренду территорий для добычи полезных ископаемых), — это было бы к лучшему, это пошло бы на пользу Украине. Но помимо этого нужно также вести диалог (и держать его результаты в тайне) — о стратегических вопросах. Критически важно, чтобы США продолжали предоставлять разведданные Украине. Безусловно, необходимо, чтобы мы продолжали предоставлять Украине оружие и боеприпасы. И это то, что нужно письменно закрепить — потому что кто знает, что Путин задумал дальше, каким будет его следующий ход, чтобы отвлечь внимание Трампа. Чтобы понять, что необходимо для обеспечения безопасности Украины, мы должны понять, каковы цели Путина. И, думаю, он ясно дал понять, что его цель — воссоздать Российскую империю. Она будет очень похожа на бывший Советский Союз, но вовсе не его Путин пытается воссоздать. Он хочет Российскую империю. А ее нет без Украины. Так что мы могли бы получить прекращение огня на любых условиях, которые вы только захотите; с линией разделения, проведенной где угодно; с территориями, объявленными нейтральными. С прекрасными гарантиями безопасности, даже возможно с европейскими войсками, размещенными в Украине. А затем, так же как он ждал восемь лет после первого вторжения в 2014 году перед новым вторжением, он может подождать четыре–пять лет, дать России шанс встать на ноги, а затем вторгнуться в третий раз. Потому что нет абсолютно никаких доказательств того, что он отказался от своей более широкой цели. И идея о том, что если мы просто добьемся прекращения огня сейчас, мы все уладим в будущем, базируется на том, что Путин не серьезен в намерении установить полный контроль над Украиной и Беларусью, Кавказом, Центральной Азией и, в конечном итоге, Прибалтикой. Но ведь именно это — его цель; и отдавать ему кусок украинской территории — это даст ему поверить, что он добивается прогресса. Это не заставит его остановиться. Это заставит его стать еще более агрессивным.

Именно поэтому, — говорит мой собеседник, — так непросто договариваться о каких-либо гарантиях безопасности для Украины (ведь если президент Трамп далеко не уверен, что гарантии 5-й статьи в отношении союзников будут выполнены, то как рассчитывать, что обещания Украине будут реализованы — даже если их утвердит Конгресс…). Более того, следующим шагом должен был стать Вашингтонский саммит США–Украина — Евросоюз. Его планировали провести до конца января, но Болтон сейчас советует не торопиться, перенести. Потому что на фоне обострения отношений с союзниками из-за Гренландии вряд ли европейцы смогут склонить Трампа к решениям по Украине, которые пошли бы на пользу.

Джон Болтон: Я думаю, это помогло бы, если бы Конгресс утвердил гарантии Украине. Но, знаете ли, с Трампом все всегда сводится к его решению в моменте. Так что закрепление гарантий в законодательстве — это полезная вещь. Но с Трампом это в результате не обязательно приведет вас туда, куда нужно. Думаю также, в нынешних обстоятельствах, когда президент на грани принятия решения атаковать Иран, учитывая ситуацию в этой стране, когда он глубоко вовлечен в ситуацию с Венесуэлой, когда споры вокруг Гренландии продолжают кипеть, — вряд ли стоит проводить встречу с Трампом. Ведь его внимание отвлечено другими вещами. Это может оставить всех в еще худшей ситуации. Совершенно ясно, что в прошлый раз, когда все европейские лидеры приехали в Вашингтон, они действительно повлияли на Трампа. Это изменило его мнение в правильную сторону. Но тогда время было подходящее. Может быть, Путин решится на свой следующий шаг — и это сделает встречу европейских лидеров полезной. Но, думаю, европейцам нужно просто просчитать свои действия на несколько ходов вперед. Я бы сказал, со всем уважением к нашим друзьям в Европе, что они считают: встреча сама по себе способна помочь. Я так не считаю, особенно с Трампом. Нужно поймать его в правильный момент и насколько можете — прижать к стене, чтобы добиться прогресса. И нужно думать об этом, а не просто говорить: «Эй, давайте-ка все поедем в Вашингтон и проведем встречу».

От военных приходилось слышать: Путин не остановится, пока его не остановить на фронте. Эту же мысль я услышал и в разговоре с послом Болтоном.

Джон Болтон: Смотрите, я не думаю, что Путин будет серьезно вести переговоры, пока российские войска не начнут отступать назад, а не идти вперед. Многие считают, что его военные советники говорят Путину: мол, продолжение войны на истощение якобы приведет к тому, что украинские силы сломаются этой весной или этим летом. Я не думаю, что это правда. Но Путин уверен, что время на его стороне. И я думаю, что мы совершили ужасные ошибки с самого момента вторжения в феврале 2022 года, не обеспечивая Украину стратегически необходимыми средствами, чтобы остановить российскую атаку, а затем откатить ее назад. И лучше поздно, чем никогда, но нам нужна стратегия победы, а не просто стратегия предотвращения поражения. Боюсь, что многое из необходимого все равно не будет сейчас закреплено в тех документах, которые готовятся. Но одна вещь, которая нам нужна бесспорно, — это существенное увеличение военных расходов в Европе: и европейцами, членами НАТО, и Соединенными Штатами. Трамп сказал, что собирается предложить дополнительные 500 миллиардов долларов военных расходов в следующем финансовом году, чтобы перейти примерно с одного триллиона до полутора триллионов. Надеюсь, он это получит. Мы не сможем потратить все это за один год, но будем в состоянии направить эти средства на важные проекты. Европейцы, многие из них, уже увеличили свои оборонные расходы. Многим еще предстоит пройти долгий путь. И именно эти возможности на самом деле являются сдерживающим фактором для русских. Если европейцы готовы разместить силы в Украине, я думаю, это тоже было бы важно. Британцы и французы говорят, что рассматривают такой вариант. И я все еще надеюсь, что в какой-то момент Трампа можно будет убедить, что американцы должны вернуться в Украину в качестве инструкторов и советников, как мы были там в течение ряда лет до российского вторжения. Не для участия в боевых действиях, а для работы с украинскими силами, чтобы повысить их готовность и дать им новые возможности.

Дмитрий Анопченко

Вашингтон