В течение трех дней Румыния трижды применяла истребители F-16 для уничтожения беспилотников, вошедших в воздушное пространство страны. Инциденты произошли на фоне российских ударов по объектам на территории Украины в непосредственной близости от румынской границы.
24 июля 2026 года истребитель F-16 румынских ВВС с 86-й авиабазы в Фетешти обнаружил беспилотник, нарушивший воздушное пространство страны. Самолет применил ракету класса «воздух — воздух» и уничтожил цель.
Утром 25 июля, в 08:22, системы радиолокационного наблюдения Министерства национальной обороны Румынии зафиксировали очередное несанкционированное проникновение беспилотника в воздушное пространство страны в районе границы с Украиной.
Для перехвата были подняты два румынских F-16, находившихся на боевом дежурстве в рамках миссии воздушного патрулирования. После проведения стандартных процедур идентификации дрон был уничтожен приблизительно в 10 километрах к западу — северо-западу от населенного пункта Сфынту-Георге. Обломки упали в незаселенном и труднодоступном районе.
Уже 26 июля румынской авиации пришлось реагировать в третий раз. В 10:13 истребитель F-16 сбил еще один беспилотник приблизительно в 12 километрах к северо-востоку от города Сулина, в пределах территориальных вод Румынии. После серии нарушений Бухарест вызвал российского посла, а президент страны Никушор Дан назвал подобные действия недопустимыми и неприемлемыми.
По данным агенства Reuters, с начала полномасштабной войны России против Украины российские дроны нарушали воздушное пространство Румынии уже 33 раза.
Отметим, что инциденты произошли на фоне предупреждений польских властей о возможности российских провокаций против государств НАТО. Глава Министерства иностранных дел Польши Радослав Сикорский допускал, что Москва может организовать операцию под чужим флагом, в том числе с использованием захваченных или перенаправленных украинских беспилотников. По его оценке, целью подобной операции может стать создание предлога для дальнейшей эскалации и проверка способности союзников к совместной реакции.
Почему Россия все активнее использует беспилотники для давления на восточный и южный фланги НАТО? Можно ли эффективно уничтожать дешевые дроны, не поднимая каждый раз в воздух современные истребители? Кто принимает решение о перехвате — отдельное государство или командование Альянса? И не приведет ли постоянное повторение предупреждений о российской угрозе к усталости западных обществ?
Об этом Польскому радио рассказал Яцек Раубо — эксперт портала Defense24.pl и Университета имени Адама Мицкевича в Познани.
Следует ли рассматривать очередное появление беспилотника над Румынией как отдельный инцидент или как часть более широкой российской кампании давления на восточный и южный фланги НАТО?
Можно ожидать подобных действий как в отношении Румынии, так и в отношении скандинавских государств. Необходимо помнить, что страны Северной Европы являются очень важным элементом давления на Россию благодаря военной помощи, которую они предоставляют Украине. Поэтому здесь нет ничего неожиданного.
Уже довольно давно эксперты и наблюдатели за российской политикой указывают, что Россия фактически утратила два прежних инструмента воздействия на Запад.
Первым были угрозы, которые я называл «ядерной картой», то есть угрозы, связанные с ядерным оружием в широком смысле. Это могли быть полеты стратегической авиации, испытания или обвинения в адрес Запада, за которыми скрывалась угроза применения ядерного оружия.
Однако этот инструмент перестал работать так, как прежде. Мы привыкли к тому, что Россия использует его как средство психологического давления.
С другой стороны, россияне утратили возможность воздействовать на нас посредством угрозы массированного конвенционального военного нападения. Мы знаем, что Россия сталкивается с проблемами, связанными с численностью военнослужащих и количеством техники. Сегодня Североатлантический альянс находится по отношению к Российской Федерации в иной позиции.
Что в таком случае остается России? Ей остается балансирование ниже порога открытой войны. И здесь беспилотные системы являются практически идеальным инструментом.
Вокруг их применения можно выстроить несколько различных нарративов.
Первый, о котором много говорили и в Польше, связан непосредственно с действиями российской стороны: речь идет о проверке систем противовоздушной обороны, политической реакции и реакции общества.
Второй элемент — действия под чужим флагом. Например, может быть использована захваченная система или беспилотник украинского происхождения, который затем направят против третьего государства, в том числе страны НАТО.
Существуют и другие методы. Они известны также по польскому опыту и находятся на границе между организованной преступностью, разведывательной деятельностью и военизированными операциями.
Например, беспилотные системы, используемые для перевозки контрабанды, в определенный момент могут начать переносить разведывательное оборудование. Они также могут транспортировать боевые части или имитационные заряды.
К сожалению, с этим вызовом мы будем иметь дело не только в ближайшие месяцы. Полагаю, что речь идет о годах.
Даже если будет достигнуто какое-либо мирное соглашение или, что более вероятно, прекращение огня в войне против Украины, беспилотные системы все равно будут использоваться российской стороной для дестабилизации нашего региона. Я в этом убежден.
После вторжения российских беспилотников в воздушное пространство Польши в сентябре 2025 года обсуждалась необходимость более эффективного ответа. Почему спустя почти год против дешевых дронов все еще приходится поднимать F-16 и использовать дорогостоящие ракеты?
Я осторожно отношусь к оценке подобных операций исключительно на основании информации, доступной общественности. Румынские командиры располагали определенными инструментами, действуя в координации с партнерскими силами.
В воздушном пространстве Румынии в рамках миссии Air Policing находились также итальянские самолеты Eurofighter Typhoon. Поэтому я бы не стал однозначно утверждать, что против дешевой угрозы были использованы неэффективные средства.
Разумеется, это часть более широкой проблемы. Именно поэтому программы модернизации вооруженных сил включают средства радиоэлектронной борьбы и дешевые перехватчики, предназначенные для уничтожения недорогих беспилотных систем. Речь идет также о ложных целях, которые противник запускает специально для того, чтобы заставить нас реагировать и расходовать ресурсы. Это многолетний вызов, поскольку от беспилотных систем уже невозможно отказаться или полностью изолироваться.
Мы видим, что даже Соединенные Штаты сталкивались и продолжают сталкиваться с огромными проблемами при защите собственных баз и инфраструктуры на Ближнем Востоке. Масштаб этого вызова чрезвычайно велик. НАТО и входящие в него государства предпринимают необходимые действия — как на национальном уровне, так и во взаимодействии с партнерами. Но невозможно по мановению волшебной палочки развернуть подобные системы в масштабах целых государств. Необходимо помнить, что границы государств НАТО довольно протяженные. Воздушное пространство никогда не будет защищено на сто процентов. Противник может использовать так называемые насыщающие атаки, то есть одновременно запускать настолько большое количество целей, что они будут чрезвычайно сильно перегружать наши системы противовоздушной обороны.
Я убежден, что Румыния извлечет уроки из произошедшего. Командиры, участвовавшие в этих операциях, сами видят потребности и наблюдают происходящие изменения.
В контексте Румынии необходимо подчеркнуть еще один момент: угроза существует не только в воздухе. Румыния является ключевой, а на мой взгляд — даже критически важной страной с точки зрения безопасности на море, где также используются беспилотные системы.
Обе стороны экспериментируют с ними. Я говорю прежде всего о России и Украине, хотя именно Украина наиболее активно развивает подобные возможности. Поэтому перед Румынией стоит модернизационный вызов, который накладывается на появление совершенно новых средств ведения войны.
Стоит вспомнить и о том, что в Румынии проходила широкая дискуссия о развитии гражданской обороны и строительстве убежищ для населения. Причиной стали вторжения беспилотных систем в румынское воздушное пространство и падение их обломков на территории страны.
Таким образом, речь идет об очень сложной проблеме. Я предостерег бы от черно-белой оценки, поскольку она вызывает слишком сильные эмоции. Необходимо помнить, что командиры принимают решения после ознакомления с ситуацией, к которой мы не имеем полного доступа. Они располагают данными сенсоров и разведывательной информацией. Решение необходимо принимать за очень короткое время, часто в условиях сильного давления и неопределенности, в частности относительно того, какую нагрузку несет тот или иной беспилотник.
Поэтому это, несомненно, серьезный вызов. Но я не стал бы критиковать румынских и натовских командиров, которые отвечали за проведение этой операции.
Российские беспилотники уже появлялись над Польшей, Румынией и странами Балтии. Должна ли Польша исходить из того, что очередная провокация может произойти не через несколько лет, а практически в любой момент?
Россия уже давно ведет действия, направленные против Запада. Речь не идет исключительно об ограниченной, как ее пропагандистски называл Владимир Путин, «специальной военной операции». Россия открыто заявляет, что ее противником является Запад — тот самый «коллективный Запад», о котором постоянно говорит российская пропаганда. Польша является прифронтовым государством и играет ключевую роль не только в оказании помощи Украине, но и в обеспечении безопасности всего нашего региона.
Обратите внимание: Польша необходима для оказания помощи трем нашим союзникам из стран Балтии. Она также имеет ключевое значение для безопасности Балтийского моря, о чем мы говорили уже много лет. Поэтому мы находимся в списке потенциальных целей. Полагаю, что этот сценарий необходимо рассматривать не в перспективе нескольких лет. Возможность подобных событий следует учитывать каждый месяц.
Разумеется, у нас есть инструменты и возможности — не только военные, но также политические и дипломатические. Некоторые сигналы, поступавшие от польских властей, о том, что нам известны потенциальные сценарии действий России, я рассматриваю как элемент сдерживания. Это попытка действовать на опережение и показать противнику, что определенные инструменты, которые, возможно, уже лежали на столе в Российской Федерации, известны польской стороне. Более того, информация о них выносится в международное публичное пространство. Это также является элементом сдерживания.
Речь идет о том, чтобы действовать на опережение и не позволять поставить себя в положение жертвы. Именно так я бы это сформулировал.
PR24/op