На примере Голодомора — Великого голода в Украинской ССР в начале 1930-х годов мы знаем о том, как советская власть не сдержала своего главного обещания после революции 1917 года: дать крестьянам свободу и хлеб. Все это было у них в конце концов на долгие годы отобрано, а основное население как Украины, так и других регионов СССР, превращено в крепостных — как при царизме.
Ко всему прочему голод привел к смертям тысяч, миллионов человек — также в Белорусской ССР, РСФСР и других районах СССР. Голод и репрессии 1930-х годов продолжились и позже, о чем меньше известно.
Одна из крупнейших трагедий послевоенной Европы оставалась почти неизвестной, в том числе в Польше. Накануне в Варшаве приоткрыли подробности — о Великом голоде в советской Молдавии в 1946–1947 годах. Foametea — так называется эта трагедия по-румынски. Голод тогда унес жизни около 200 тысяч человек на территории Молдавской ССР — образованной в 1940 году из отторгнутой у Румынии территории Бессарабии (часть исторической Молдовы) и вычлененной из состава Украинской ССР Молдавской АССР (нынешнее Приднестровье). Среди жертв голода были и румыны-молдаване, и украинцы, и гагаузы, и русские, и другие коренные жители Молдавии.
В Варшаве на центральной улице исторического центра — Краковске-Пшедмесце — недавно была развернута выставка, подготовленная Центром диалога имени Юлиуша Мерошевского и Институтом солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого. Варшавяне и гости столицы Польши узнали, как решения советских властей в сочетании с засухой и неурожаем привели к гуманитарной катастрофе, которая затронула почти десятую часть населения Молдавии.
Во времена Советского Союза ответственность властей за трагедию замалчивалась, а голод представлялся прежде всего как следствие стихийного бедствия. Сегодня, когда история порой используется в России как инструмент политического влияния и дезинформации, напоминание об этих событиях приобретает особое значение.
О том, что происходило в Молдавской ССР в первые послевоенные годы, рассказывает историк Людмила Кожокару (Ludmila Cojocaru), директор Музея жертв депортаций и политических репрессий в Республике Молдова — филиала Национального музея истории Молдовы. Ученая побывала на днях в Варшаве.
Людмила Кожокару: Начиная с марта 1944 года территория между Прутом и Днестром была оккупирована Советским Союзом. Началась волна репрессий, процесс русификации и насильственной коллективизации, сопровождавшийся депортациями населения. Голод 1946–1947 годов был частью этих репрессий и стал наиболее травматичным и засекреченным событием в истории и официальном советском дискурсе. Само слово «голод» было запрещено в советской пропаганде и историографии. Советские историки, когда обращались к событиям 1946–1947 годов, представляли их как следствие войны и засухи. В действительности послевоенная ситуация и болезни, сопровождавшие голод, накладывались на последствия сильной засухи 1946 года. Однако засухи в этом регионе не были каким-то исключительным явлением. Как показывают метеорологические данные, за последние 100 лет в этой местности было зафиксировано около 33 периодов засухи, 16 из которых были сопоставимы по масштабам с засухой 1946 года. Действительно, эта территория испытывала последствия войны, а также здесь возникла волна заболеваний, связанных с голодом. Но необходимо подчеркнуть, что засуха в этом регионе не была исключительным природным явлением. Ни одна засуха не приводила к подобной катастрофе и не становилась причиной голода, массовой смертности, которая произошла в 1946–1947 годах. Это был первый подобный случай.
Людмила Кожокару подчеркивает, что Великий голод в Молдавии не случился бы, если бы к природной стихии не была примешана политика.
Из поколения в поколение местное население накапливало опыт и вырабатывало традиционные стратегии преодоления последствий засухи. Создавались запасы, практиковалось рациональное и умеренное потребление, при первых признаках засухи люди обращались за помощью к более зажиточным хозяевам и могли рассчитывать на поддержку государства. Однако в послевоенной Молдавии эти механизмы были уничтожены тоталитарным режимом, который насильственно ликвидировал традиционные формы сельскохозяйственного производства и подчинил весь процесс сбора урожая нуждам государства. В послевоенный период все традиционные способы выживания были разрушены конфискацией и изъятием практически всего урожая. Уже в 1944 году, после вступления Красной армии на территорию Молдавии, было реквизировано 140 тысяч тонн зерна. В последующие годы этот объем вырос до 200 тысяч тонн, а в разгар засухи, в самый тяжелый период, достиг 260 тысяч тонн. В августе 1946 года Москва несколько изменила план реквизиций, однако новый план по-прежнему предусматривал сбор 72 тысяч тонн зерна. В этих условиях местному населению, помимо выполнения установленных государством планов, необходимо было сохранить хотя бы минимальные запасы для собственного выживания, а фактически требовалась внешняя помощь в объеме примерно 200–300 тысяч тонн. В августе 1947 года советские власти несколько снизили нагрузку. Несмотря на это, план предусматривал сбор еще 17 тысяч тонн зерна, тогда как для выживания местному населению уже требовалась помощь извне. Последствия этих принудительных реквизиций проявились практически сразу. В 1946 году число смертей составляло около 5 500 в месяц, а впоследствии увеличилось почти вдвое — до 9 500 в месяц. По официальным данным на март 1947 года, число зарегистрированных жертв голода составляло 25 030 человек.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Людмилой Кожокару слушайте в добавленном файле.