Российский оппозиционный политик Ольга Курносова (в 1990–1993 гг. депутат Ленинградского (Санкт-Петербургского) городского Совета народных депутатов), политический аналитик, комментирует происходящее в РФ.
Как вы видите Россию в контексте будущего? В чем причина того, что Россия не хочет быть вместе с Европой, не хочет быть вместе с этим нашим миром, нормальным миром демократии и прав человека, стать частью этого западного мира? Вы хорошо знаете политическую и общественную жизнь России и российский народ изнутри. Как бы вы ответили на этот вопрос?
Ольга Курносова: Ну, во-первых, я совершенно уверена, что в своем большинстве россияне — это европейский народ, а русская культура — это, конечно же, европейская культура. Это не Китай, это не Азия. Безусловно, Россия — это европейская страна, и кто бы нам что ни рассказывал про какую-нибудь Евразию или еще что-то — ничего подобного. Народ в основном европейский. Другое дело, что, конечно, как и во многих больших странах, люди в разных местах живут по-разному. Где-нибудь на Дальнем Востоке большинство ездит на праворульных машинах, которые привезли из Японии, но это не мешает не любить Китай, потому что эта китайская экспансия, конечно же, есть — проникновение китайцев и гегемония Китая в России сегодня очень сильны. И, на мой взгляд, большинству эта гегемония Китая совершенно не нравится. Но посмотрите, что делает Путин — продает или уже даже продал Россию Китаю. Сколько можно терпеть человека, который предает российские национальные интересы? Потому что Россия, конечно же, всегда была европейской страной и стремилась в Европу. Более того, вспомним, что до аннексии Крыма шел разговор о безвизе со странами Европейского союза. Россия была членом Совета Европы, соответственно ввела у себя в том числе мораторий на смертную казнь, выполняла решения Европейского суда по правам человека.
Кстати говоря, уже давно Россия перекупает многих западных политиков, общественных деятелей, в том числе журналистов. Вообще, что происходит?
Ольга Курносова: Конечно, пока есть деньги, Россия пытается всех перекупить. Но надо сказать, что истории с диверсиями — это тоже достаточно неприятная история, и это тоже история про деньги, в первую очередь про тех людей, которые ищут легкий заработок или устраивают диверсии. Путину повезло: у него были просто заоблачные цены на нефть достаточно долго, и он их потратил не на то, чтобы изменить страну — строить жилье, делать интернет, дороги и все прочее. Да, в Питере и в Москве все более-менее прилично, но стоит отъехать за 100 км от Москвы или Петербурга — и вы увидите, в каком состоянии находятся какие-нибудь деревни. А дальше он все начал тратить на войну. А танками накормить людей нельзя. Поэтому это рано или поздно закончится, но никто не скажет, когда именно...
В Санкт-Петербурге вы сталкивались с такими людьми, как Козак, который в свое время курировал в администрации Путина украинский вопрос, также с Чубайсом, известным политиком. Видели и Путина в коридорах власти. Я хотел бы, чтобы вы немного поделились своими воспоминаниями, рассказали нам, что это за люди. Ну вот, например, тот же Козак — ведь он родился в Украине, и в то же время он помогал путинскому режиму проводить украинскую политику. Как это вообще возможно?
Ольга Курносова: Все-таки то, что я знаю про Дмитрия Николаевича, — он, на мой взгляд, из всей этой команды один из немногих приличных людей. Он выступал против военного решения украинского вопроса. Понятно, что когда Путин хотел полностью подчинить себе Украину, договориться было невозможно. Я не понимаю вообще, какая проблема могла быть во взаимоотношениях Украины и России... Никакой проблемы не было. Я пять лет прожила в Киеве, с 2014 до 2019 года, и когда я случайно встречала пропутинских таксистов в Киеве — такое бывало, — и они начинали разговаривать со мной, что все правильно, мол, Путин сделал, когда аннексировал Крым, я говорила: а что мешало, если так хотелось, просто покупать там всё? Зачем нужно было аннексировать и вводить войска? И этот вопрос, конечно, вводил всех в ступор. Украина была экономически и политически не слишком сильна после распада Советского Союза, и экономически можно было получить там все что угодно. Был такой спикер Государственной думы от «Справедливой России» Бабаков — он владел чуть ли не половиной отелей в Киеве, и ничего ему в этом не мешало. А сколько там всего понастроил тот же самый Лужков! Но Путину было мало. Вспоминается сказка о рыбаке и рыбке: не хотела быть она царицей, хотела быть владычицей морскою, чтобы сама рыбка ей служила и была у нее на посылках. Вот это про Путина — когда ему все мало и мало. Мне кажется, главное — это все-таки психологическая травма: он хочет быть как Сталин, чтобы к нему прислушивались.
Но ведь Россия даже была в «Большой восьмерке» до аннексии Крыма!
Ольга Курносова: Однако Путину казалось, что его уважают не так, как президента Соединенных Штатов. Ну так у тебя экономика совсем маленькая — нарасти экономику, сделай так, чтобы тебя уважали! А ему показалось, что единственный способ заставить себя уважать — это просто начать убивать людей. Это что-то маниакальное, на мой взгляд, потому что для нормального человека это не нормальная реакция. В этом смысле я считаю Сталина маньяком, да и Путина тоже считаю человеком с маниакальными наклонностями, который в нормальной стране просто не должен быть президентом по чисто медицинским соображениям.
Если мы уже будем по медицинским показателям оценивать руководителей всех стран мира, то, кажется, что, наверное, многие не подходят на эти должности. Но я не могу у вас не спросить еще о таком моменте с точки зрения медицины: люди не меняются — они в каком-то возрасте сформировались, потом только наращивают интеллектуальный капитал, финансы и так далее. А вы все-таки видели еще в Ленинграде Путина в коридорах власти и сейчас видите его на экране. Как вы считаете, изменился ли он с тех пор?
Ольга Курносова: Конечно, он изменился, потому что в нем живет бацилла власти, причем власти абсолютной... И даже те, кто проходят огонь и воду, часто не проходят медные трубы — испытание славой и властью. Это самое сложное испытание, в том числе для человеческой психики. Путин его совершенно очевидно не прошел. Даже когда он становился президентом, он был в себе не уверен. Давайте вспомним его смешки, когда произошла авария подводной лодки «Курск». Что он сказал? «Она утонула», — это скорее нервная реакция, потому что ему нечего было ответить. Сейчас он совершенно другой — наглый, что, наверное, всегда было. Я думаю, отсутствие эмпатии было всегда. Сейчас мы видим это отсутствие эмпатии в гигантских масштабах, когда он готов убивать людей и даже не задумываться об этом. Как он сказал матерям солдат, убитых во время агрессии против Украины, процитировав Владимира Высоцкого: «Так — лучше, чем от водки и от простуд».
В начале девяностых тогдашний начальник Путина — Собчак — уже тогда высказывал территориальные претензии Украине. Да и Ельцин заикался о том, что может потребовать от стран бывшего СССР территории... То есть, может быть, уже в то время надо было принимать во внимание слова этих российских политиков, чтобы спрогнозировать будущую российскую политику? Здесь речь не только о Путине — это мог быть кто угодно.
Ольга Курносова: Посмотрите, есть Лукашенко в Беларуси. Понятное дело, что Москва многие вопросы в Беларуси решает так, как ей хочется, но не все. И со своей хитростью — уж не знаю, крестьянской или еще какой-то — Лукашенко может иногда Путина и обдурить. Путин хотел, чтобы белорусские войска участвовали в войне. Лукашенко на это так и не согласился. Да, он, конечно, предоставил свою территорию для вторжения, но не более того. Понятное дело, что многие российские политики, давайте прямо скажем, пренебрежительно высказывались об Украине. Но давайте вспомним другого великого политика — Черчилля, который говорил: «Ну какая Индия? Это не страна, это территория». Поэтому да, этот имперский синдром действительно присущ многим политикам, но это не означает, что после их слов начинается война.
То есть вы полагаете, что все-таки сейчас главная проблема — это Путин, а не сама властная система России?
Ольга Курносова: Система выстроена таким образом, что она держится на Путине. Поэтому не случайно Володин говорил: «Нет Путина — нет России». Путинской России без Путина, конечно, не будет. Эта система единоличной власти, которая держится на Путине, конечно, сломается после того, как с Путиным — неважно что произойдет: политическая смерть или реальная смерть. Точно так же, как сталинская система без Сталина в том виде, в каком она была при его жизни, существовать не смогла. Более того, потом пришел Хрущев и разоблачил культ личности Сталина. Поэтому, в этом смысле, я думаю, что личность Путина также потом будет разоблачена.
Потом, правда, пришел Брежнев, и все немножко откатилось назад...
Ольга Курносова: Но Брежнев, давайте отдадим ему должное, подписал Хельсинкский акт и, собственно, считал своим главным достижением то, что он утвердил мир в Европе, что после подписания Хельсинкского акта в Европе больше не будет войны: зафиксировали послевоенные границы и договорились их не нарушать.
А сейчас они нарушены...
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Ольгой Курносовой слушайте в добавленном файле.