Принятие Сенатом США закона имени Линдси Грэма (Graham), называемого в СМИ «адскими санкциями», а затем подписание его президентом Дональдом Трампом дает Вашингтону новый рычаг давления на Россию, но на практике это может ударить прежде всего по Китаю и Индии.
Закон позволяет Трампу вводить вплоть до 100-процентных пошлин против государств, покупающих российские энергоресурсы. Это инструмент давления как на Москву, так и на ее крупнейших клиентов.
В Вашингтоне с 23 по 25 сентября с визитом находится председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин. Ожидается, что переговоры с Трампом коснутся прежде всего экономических отношений. Вероятно, также будут подняты вопросы безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе и войны России против Украины.
При этом для Трампа момент сейчас исключительно сложный. Его война с Ираном все больше усложняет внешнюю политику США и ограничивает пространство для маневра президента.
В отношении России он пытается одновременно играть роль доброго и злого полицейского. Проблема в том, что в этой политике трудно разглядеть единую, последовательную стратегию. Кремль пользуется этой неоднозначностью, подбрасывая Трампу видение будущих деловых отношений и крупных сделок. У России при этом простой план: переждать давление и продолжать вести войну.
Сначала, однако, необходимо ответить на базовый вопрос: чем на самом деле является закон Грэма? Он не обязывает Трампа автоматически вводить новые санкции. Вместо этого он дает ему возможность применять вплоть до 100-процентных тарифов против крупнейших покупателей российского сырья. Таким образом, президент может использовать их как реальное экономическое оружие, но с тем же успехом может держать их на столе и задействовать как разменную монету в переговорах.
Как объясняют американские аналитические центры, именно способ использования этих полномочий будет теперь важнее, чем сам факт их принятия. Помимо практического применения санкций, существует еще одна возможность: рассматривать российский трек как часть более широкой торговой политики в отношении Китая, Индии и других партнеров США. В такой схеме Россия становится не столько целью санкций, сколько инструментом давления на третьи страны.
Проблема возникнет в тот момент, когда Трамп действительно решит нажать на кнопку. 100-процентные тарифы против Китая или Индии могут спровоцировать новую эскалацию напряженности с этими государствами, а ограничение российского экспорта способно взвинтить мировые цены на нефть. Для Москвы это обернулось бы парадоксальной выгодой: часть утерянных доходов могла бы компенсироваться более высокой стоимостью сырья. Для Трампа это, напротив, стало бы огромной внутренней проблемой, поскольку рост цен на топливо быстро отражается на настроениях американских избирателей.
И именно поэтому закон Грэма — это прежде всего инструмент давления, а не автоматический санкционный механизм. Трамп получил от Конгресса возможность угрожать Китаю, Индии и другим покупателям российской нефти высокими тарифами. Но он не обязан делать это немедленно. В конечном счете значение закона будет зависеть от того, посчитает ли президент нужным превратить предоставленные ему полномочия в реальные пошлины.
Отдельного рассмотрения требует связь закона Грэма с ведущимися Вашингтоном переговорами с Киевом о возможном перемирии, касающемся энергетической инфраструктуры.
Трудно предполагать, что очередная, уже примерно восьмая с начала второго президентства Трампа, попытка вывести Россию и Украину на политический диалог в этот раз принесет какой-то прорыв. Кремль не скрывает, что удары по украинской энергетике являются одним из элементов его стратегии. Дмитрий Песков говорил о ней прямо как об «ахиллесовой пяте» Украины. Для государства, ведущего войну на истощение, инфраструктура противника имеет двойное значение: она ограничивает возможности действий армии и одновременно затрудняет функционирование всей страны. Отказ от такого инструмента означал бы для Москвы добровольное ограничение одного из важнейших способов давления на Киев.
В этой ситуации Трамп может пытаться повышать ставки, предлагая Москве перспективу будущего экономического сотрудничества, но это не значит, что Кремль станет спешить с заключением соглашения. Россияне могут затягивать переговоры, параллельно сохраняя военное давление и проверяя, как далеко готов зайти президент США. Они эффективно делают это на протяжении почти 20 месяцев, и вдобавок обижаются на исчезновение «духа Анкориджа», на существование которого ссылались месяцами. Однако все больше указывает на то, что Трамп терпит неудачу. Если его Республиканская партия проиграет грядущие промежуточные выборы в Конгресс — а многое на это указывает — оппозиция будет связывать его по рукам и ногам в каждом шаге. Это может как сорвать его внешнюю политику, так и обострить конфликт внутри самих США.
Тем временем война будет продолжаться, российские реактивные дроны будут эволюционировать, а угроза новых театров военных действий будет висеть над Европой как чеховское ружье.
Леон Пиньчак (Leon Pińczak), аналитик Polityka Insight