Сейчас исполняющие обязанности президента Венесуэлы фактически приглашают Трампа работать вместе — не воевать, а как-то развиваться. Это можно назвать победой демократии или целью всё-таки было свержение всего режима и установление американского протектората? Уже госсекретаря даже назначили на эту, ну так сказать, «вакансию», и Марк Рубио уже сделал несколько заявлений по этому поводу.
Военная операция в Каракасе пусть и войдёт в историю, но оставит очень много вопросов. Сейчас мы можем говорить как о мотивах, так и о последствиях этой операции.
Даниэль Бочковский: Вопрос в том, планирует ли Трамп на самом деле какие-то шаги на несколько ходов вперёд. Я боюсь, что как раз Трамп — нет, потому что Рубио, кажется, не до конца хотел здесь, перед журналистами, раскрывать, как он себя чувствует в роли наместника Венесуэлы. На самом деле действия вице-президента, исполняющего обязанности президента, скорее указывают на то, что для Трампа и американцев эта операция удалась лишь наполовину.
То есть Мадуро арестовали. Но то, насколько мы вообще будем говорить о каком-либо сотрудничестве, будет по-прежнему зависеть от того режима и тех людей, которые там есть и которые стояли за Мадуро. Тем самым это скорее не выглядит как ситуация, в которой руками вице-президента Трамп будет решать, что происходит в Венесуэле. Так что впереди у нас ещё долгий путь, если говорить о том, как будет утрясаться эта ситуация. Я опасаюсь, что Трамп на такую роль, где предполагается сотрудничество, не пойдёт, учитывая вовлечение силы средств.
Трамп должен был здесь, в Южной Америке, ясно показать, что именно он решает, кто правит и как правит. Особенно это важно, если мы хорошо поймём высказывание президента в самолёте, когда он, кажется, возвращался из Мар-а-Лаго. Там он сказал, что помимо Венесуэлы президент Колумбии вовлечён в наркотики, президент Мексики не справляется с наркотиками, Куба вообще слабеет. Так что это выглядело бы так, что атака на Венесуэлу и похищение Мадуро должны стать холодным душем для всех остальных. И как бы сигналом: если вы не будете делать того, что мы хотим…
- Сейчас Трамп угрожает колумбийскому президенту. Говорит, что из-за того, что тот продаёт кокаин и вообще из-за критических высказываний против действий Трампа в Каракасе, возможна новая агрессия. Может ли быть серия таких операций по всей Южной Америке?
Даниэль Бочковский: Учитывая своеобразную версию доктрины Монро Трампа, где он признал, что сейчас важны две вещи. Во-первых, имеет значение исключительно право сильнейшего. А во-вторых, всё западное полушарие принадлежит Соединённым Штатам. И там должны реализовываться американские интересы. Я предполагаю, что Трамп очень бы хотел здесь «упорядочить» Латинскую Америку так, как ему это нравится. Но давайте помнить об одном.
Колумбия — это не Венесуэла. И уж точно Мексика — это не Венесуэла. Это вопрос масштаба, возможностей и оперативных способностей Соединённых Штатов. И вопрос, скорее, в том, позволит ли ему сейчас внутренняя республиканская структура и MAGA-движение «раздавать», кого они захотят. Потому что это также нарушение американской Конституции. Поэтому вопрос в том, идём ли мы в сторону полной диктатуры в Соединённых Штатах, где президент просто может, как правитель, делать что хочет, или же ещё существует какой-то контроль над внешней политикой и армией со стороны Конгресса.
- Есть и другая история — Гренландия и Дания. Если и тут будет какой-то конфликт, может ли это подточить весь альянс НАТО? Пойдёт ли на это Вашингтон — или, точнее, Дональд Трамп?
Даниэль Бочковский: Трампу не нужно НАТО. Он дал это ясно понять. Трампу не нужны союзы, потому что имеет значение только сила. Трамп формирует мир по принципу: кто сильнее — тот делает что хочет на территории, которую сам себе обозначает. А поскольку Гренландия, по мнению Трампа, относится к западному полушарию и нужна ему, то НАТО ему не нужно, чтобы действовать. Вероятность инвазии кажется маловероятной, но он может попытаться увеличить количество американских войск, не спрашивая Данию.
На мой взгляд, НАТО в той форме, в которой оно существовало как союз, становится всё более условным. Больше всех этому рад Путин. Но, возможно, Трамп решил, что сдерживание России ему не так уж нужно — потому что это не его зона влияния, а зона бывшего Советского Союза. Возможно, Путин убедил его в том, что создание «Советского Союза», как сферы влияния силы и мощи, будет концертом двух больших государств, которые станут противовесом Китаю.
- Польша всегда была близка к США. Отношения президентов всегда были дружескими. Как сейчас в Варшаве стоит относиться к таким действиям?
Даниэль Бочковский: Польша должна понять, что изменился не только расклад союзов, но и политический порядок мира. Уже нет мира в сиянии либеральной демократии. Есть «концерт держав» и параметры силы как главный элемент политики. Это означает, что мы во второй, а возможно, и в третьей лиге, если смотреть на великие державы так, как на это смотрит Трамп. То есть Китай, Россия, США, возможно, Индия. Затем идут страны, которые сильны и влиятельны в международной политике. И здесь, вероятно, Трамп перечислил бы Францию, Великобританию, Японию, Австралию, Германию. А дальше — остальные, которые должны подчиняться интересам великих держав.
Поэтому Польша должна смотреть на реалполитик, на близкие союзы и на сохранение внутреннего порядка в Европе. Потому что его распад — это конец баланса сил в Центрально-Восточной Европе. Это касается Украины, Беларуси, стран Балтии и бывших стран так называемой «народной демократии». Ключевой риск здесь — попытка России разрушить новую систему союзов на северо-восточном фланге НАТО, который также воспринимается ею как опасный с точки зрения собственных интересов.
- Не выглядит ли всё это так, что Трамп своими действиями непрямо сближается с Путиным?
Даниэль Бочковский: Трамп всё время играл на Путина. Трампу нравится Путин, он им увлечён. Думаю, Трамп хотел бы иметь власть, похожую на путинскую, и выполнять похожую роль — как абсолютный правитель, решения которого не подлежат обсуждению. Трамп по-прежнему видит в России — хотя это всего лишь Россия и она не имеет ничего общего с Советским Союзом — силу, с которой стоит перестраивать отношения, с которой стоит договариваться и которая может помочь в американской политике. Поэтому у меня нет иллюзий: Трамп очень терпелив по отношению к Путину, несмотря на все политические оскорбления, которые Путин себе позволял.
Мне кажется, Трамп удивительным образом всё это ему прощает, в отличие от других. Такой терпеливости у него нет, но, возможно, именно потому, что он видит только этот «концерт держав» и прекрасно понимает, что интересы этих трёх держав — базовые. Более того, здесь действует немного такой принцип «блатных»: только те, у кого есть соответствующий уровень, могут действовать самостоятельно. И, что интересно, каждый играет за себя, так что то, что кто-то кого-то обманывает, — нормально, потому что Трамп делает ровно то же самое.
Алексей Бурлаков