Вне сомнений, большинство иранцев хотят политических перемен и открытия Ирана для сотрудничества с Западом. Проблема в том, что на данный момент становление свободного и демократического Ирана в результате текущих протестов весьма сомнительно (хотя и не исключено). Это стало бы катастрофой для России и Китая. Более вероятно, однако, что Иран погрузится в хаос, из чего Россия, скорее всего, захочет извлечь выгоду. Китай, в свою очередь, это затронет в значительно меньшей степени. Возможны и другие, более негативные сценарии, благоприятные для России.
Иранцы, включая значительную часть правящей элиты и сторонников Исламской Республики, никогда не любили Россию, и теперь у них для этого еще меньше причин. Исторически Россия ассоциируется в Иране с Туркманчайским договором 1828 года, который стал синонимом унижения в иранской политике. Затем Иран потерял контроль над Южным Кавказом, где после Первой мировой войны большевистская Россия создала государство, известное как Азербайджан. Таким образом, Москва хотела развить свои претензии на исторический Азербайджан, бывший частью Ирана. Воспользовавшись хаосом в Иране, большевики тогда пытались захватить власть в стране, а в период с 1941 по 1946 годы СССР фактически оккупировал половину Ирана.
Неудивительно, что основатель Исламской Республики Рухолла Хомейни считал СССР таким же шайтаном, как и США. Прорыв в отношениях с Россией произошел лишь спустя более чем 10 лет после его смерти в 1989 году и стал результатом изоляции Ирана из-за его ядерной программы. Россия тогда стала бенефициаром западных санкций против Ирана. Последние устранили ее конкурента на рынке нефти и газа, который стремился торговать с Европой, включая Польшу.
Имидж России в Иране еще больше ухудшился после начала полномасштабной агрессии против Украины. Власти в Тегеране питали иллюзию союза с Россией против США, но быстро спустились на землю. Исламская Республика предоставила России беспилотники, но не получила взамен ничего, в том числе систему ПВО С-400 и самолеты Су-35, которые запрашивала годами. Разочарование режима усилилось из-за действий России в отношении Израиля за спиной Ирана. Когда разразилась ирано-израильская война, стало ясно, что Иран не только не получит никакой помощи от России, но и что Москва заинтересована в эскалации. В идеале — в военном вмешательстве США в Иран.
Периодически появляются различные вбросы о «прорывной» российской поддержке Ирана, например, о поставке ракет «Искандер». Все они, однако, призваны лишь накалять обстановку и приближать конфронтацию. Россия мечтает, чтобы Иран нанес удар по американским войскам в регионе, вынудив США к ответным жестким мерам, которые могли бы привести даже к вторжению. Россия этого не боится, ожидая, что в результате наступит хаос, а военное вмешательство США будет настолько интенсивным, что Европа и Тихоокеанский регион окажутся полностью уязвимыми для агрессивных действий Москвы и Пекина.
Пока что, похоже, Дональд Трамп не верит в успех иранских протестов. В противном случае он бы способствовал формированию широкой оппозиционной коалиции, которая могла бы перенять власть в Иране в переходный период и организовать выборы. Трамп, вероятно, не верит в демократию в Иране и предпочел бы достичь соглашения с нынешним режимом. В Вашингтоне, должно быть, понимают, что сын последнего шаха, Реза Пехлеви, не продержится долго у власти без поддержки США.
Исход возможных авиаударов США, в свою очередь, сложно предвидеть. Не стоит забывать, что сомнения в эффективности прошлогодних бомбардировок иранских ядерных объектов до сих пор не развеяны. Даже если США удастся ликвидировать верховного лидера Ирана Али Хаменеи, его ближайшее окружение и уничтожить часть иранского военного потенциала, сразу возникнет вопрос: что дальше?
Режим в Тегеране может предпринять отчаянные меры, которые спровоцируют непредвиденную эскалацию, а от падения Исламской Республики попытаются выиграть курдские и ахвахские сепаратисты, а также белуджские джихадисты и ИГИЛ (у которого также есть свои последователи в Иране). Кто сможет взять все это под контроль? Реза Пехлеви, существование которого сводится к роскошной жизни в США на средства, которые он контрабандой вывез из Ирана? Трамп это понимает, и, возможно, именно поэтому пока проявляет осторожность. Возможно, глава Белого дома надеется, что режим в Тегеране в страхе перед упадком примет его предложение и пойдет на компромисс с США? Такой сценарий, безусловно, станет поражением для России и Китая. Но для протестующих иранцев, жаждущих подлинной демократии, пролитая до сих пор кровь стала бы напрасной.
Профессор Витольд Репетович, доцент Академии военного искусства