28 февраля, когда США и Израиль нанесли удар по Ирану, я находился в Армении. Война назревала уже некоторое время. Министр обороны Сурен Папикян только что вернулся из Тегерана, где встречался со своим иранским коллегой и другими высокопоставленными военными, и где был принят президентом. Он уверял своих собеседников — многие из которых через неделю уже были мертвы — что Армения не предоставит территорию для нападения на их страну.
Мои армянские собеседники больше всего опасались наплыва беженцев. Если бы началось наземное вторжение, рассуждали они, их могли бы быть десятки, а то и сотни тысяч — это много как для трехмиллионной страны. К тому же большинство из них составляли бы этнические азербайджанцы, так как они преобладают среди жителей северо-западных иранских провинций, граничащих со странами Кавказа. Эксперты, критически настроенные к Николе Пашиняну, даже предполагали, что под предлогом войны премьер-министр Армении может ввести чрезвычайное положение и отменить намеченные на 7 июня парламентские выборы.
Рассуждения о беженцах не были абстрактными, поскольку граница Армении с Ираном остается открытой, а обе страны — древнейшее в мире христианское государство и шиитская исламская республика — поддерживают более чем добрые отношения. Когда в конце 1980‑х — начале 1990‑х годов, на фоне растущего конфликта вокруг Нагорного Карабаха, Армению блокировали сначала Азербайджан, а затем поддерживающая его Турция, а в Грузии царил хаос и происходили вооруженные столкновения, Ереван мог рассчитывать только на одного соседа: связь с внешним миром обеспечивала дорога через Иран. В последние годы, несмотря на поворот Армении к Западу, Иран оставался ее важным торговым партнером. США закрывали глаза на эти контакты, с оговоркой, чтобы они не затрагивали военную сферу (хотя визит Папикяна свидетельствует, что диалог с Тегераном велся и в этой области).
Известно, что ничто так не сближает союзников, как общий враг — а отношения и Еревана, и Тегерана с Анкарой и Баку, мягко говоря — напряженные. На первый взгляд, Иран и Азербайджан — родственные государства. Земли современного Азербайджана на протяжении веков входили в политическую орбиту Персии, хотя случалось, что последней правила династия азербайджанского происхождения. Еще в конце XIX — начале XX века местные элиты говорили по‑персидски, как европейские — по‑французски (современный азербайджанский язык относится к тюркской семье и близок к турецкому). Обе страны также объединяет ислам шиитского толка (хотя в Азербайджане пропорции постепенно меняются в пользу суннитов). И все же их современные отношения изначально пронизаны глубокой взаимной подозрительностью.
После распада СССР молодое азербайджанское государство опасалось, что южный сосед попытается навязать ему свою политическую модель. В Баку и других городах появилось множество иранских фондов и благотворительных организаций, часть из которых, несомненно, имела скрытую повестку. Однако и Гейдар Алиев, и его сын Ильхам последовательно строили светское государство, ориентируясь скорее на Турцию или Малайзию. Со своей стороны, Иран опасался, что Азербайджан станет точкой притяжения для азербайджанского меньшинства внутри самой Иранской Республики. Откуда оно взялось? Здесь нужно вернуться к 1828 году и Туркманчайскому мирному договору, завершившему одну из русско‑персидских войн. Он разделил этнически азербайджанские земли на две неравные части (большая осталась за Персией), а проведенная тогда граница сохраняется в том же виде до сих пор. В результате большая часть азербайджанского населения живет сегодня за пределами Азербайджана. Хотя подавляющее большинство этих людей лояльны по отношению к Ирану — к этой общине принадлежал и духовный лидер Исламской Республики Али Хаменеи, а также нынешний президент Масуд Пезешкиан — для Тегерана употребляемый бакинскими политиками термин «Южный Азербайджан» является доказательством скрытых территориальных притязаний.
Иран, безусловно, куда больше тревожит чрезвычайно тесное сотрудничество Азербайджана с Израилем (включая военное), что вызывает опасения, что враги Тегерана могут действовать оттуда. Именно поэтому удар иранских беспилотников 5 марта по целям в Нахичевани следует понимать как предупреждающий сигнал Баку. В последующие дни Азербайджан сообщил о задержании иранской диверсионной группы, которая якобы планировала теракт вблизи нефтяного терминала (оттуда начинается нефтепровод, поставляющий нефть, в том числе в Израиль), и эвакуировал свои дипломатические представительства из Ирана.
Третья страна Южного Кавказа, Грузия, хоть и не граничит с Ираном, но — подобно Армении — поддерживает с ним добрые отношения. 11 февраля, в 47‑ю годовщину исламской революции, на телебашне в Тбилиси была подсвечена иранская флаговая символика. Пока еще слишком рано гадать, как эта война изменит регион, но ослабление иранского влияния на Кавказе почти автоматически приведет к усилению влияния Турции, а это, в свою очередь, сократит пространство для маневра России. Если, конечно, не произойдут потрясения, способные надолго дестабилизировать этот уголок мира.
Войцех Гурецкий, главный специалист отдела по вопросам Турции, Кавказа и Центральной Азии Центра Восточных исследований в Варшаве. Автор книг о Кавказе и Центральной Азии