Сейчас в Вашингтоне говорят, что не очень-то и дружили с Венгрией. Правда, так говорят и в РФ, но тем не менее. Мы помним, как Джей Ди Вэнс летал поддержать Орбана, а как теперь будут выстроены отношения.
Михал Урбанчик: Соединённые Штаты действительно потеряли очень близкого союзника в Европе. Помним, что Виктор Орбан был очень тесно политически связан с нынешним президентом Трампом. И эти связи были заметны хотя бы по визиту Джей Ди Вэнса в финале избирательной кампании.
Однако Соединённые Штаты просто обязаны проводить политику независимо от того, находится ли у власти в той или иной стране политик, который им близок, или представитель силы, которая идеологически дальше от нынешней администрации. Так что мне кажется, что, конечно, сейчас президент Трамп будет писать, будто Орбан вовсе не был его большим другом и что это вовсе не поражение американской администрации. Эти отношения, безусловно, останутся корректными, потому что Венгрия не может позволить себе не пытаться исправить или хотя бы сохранить хорошие отношения с американцами.
Так что я бы не ожидал какого-то разрыва американо-венгерских отношений со стороны президента Трампа. Но, безусловно, они уже не будут настолько тесными, и Америка уже не будет иметь в рамках Европейского союза субъекта, который не столько реализует американскую политику, сколько скорее проводит ту линию, которую хотел бы видеть Дональд Трамп.
— Полностью обнулить сотрудничество и говорить, что «он не мой друг», даже для Дональда Трампа это странно.
Михал Урбанчик: Я бы точно не ожидал каких-то радикальных изменений со стороны Соединённых Штатов. Дональд Трамп проводит политику, основанную на таком политическом реализме. Раз у него теперь новый глава Венгрии, значит, он просто будет выстраивать отношения уже с ним.
Возможно, венгерский премьер больше не будет гостить в Мар-а-Лаго, возможно, они уже не будут вместе играть в гольф, но я не думаю, что со стороны администрации Трампа появятся какие-то критические заявления в адрес Петера Мадьяра или что американцы вдруг начнут предпринимать шаги, которые были бы прямо направлены против венгерского государства, чтобы как-то его наказать. У американцев просто есть куда более важные заботы — хотя бы соперничество с Китаем, ситуация в Ормузском проливе и войны на Ближнем Востоке. До сих пор не решена ситуация с Кубой, так что с американской точки зрения эти выборы не настолько важны, как они важны с точки зрения Европы, Польши или Украины.
Для американцев просто произошла определённая смена. Трамп может сожалеть, что у власти больше не находится его большой друг, но давайте помнить: в политике друзей не бывает, и Трамп прекрасно понимает этот принцип. Если Орбан проиграл, значит, он оказался слишком слаб, чтобы удержаться у власти, а это означает, что он без всяких проблем может выпасть из числа фаворитов президента Трампа.
— Как вы думаете, изменятся отношения между Венгрией и Польшей?
Михал Урбанчик: Давайте помнить, что польско-венгерские отношения исторически всегда были очень хорошими, и это в целом не зависит от того, какие политики находятся у власти — будь то в Польше или в Венгрии. Конечно, в ситуации, когда в Польше правил кабинет Дональда Туска, а в Венгрии правил Орбан, эти отношения были заметно более прохладными. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что впервые в истории у Польши нет посла в Будапеште.
Однако в нынешней ситуации, когда в Венгрии правит всё же проевропейский политик, которому будет очень важно восстановить позиции Венгрии на европейской арене, я скорее ожидал бы, что польско-венгерская дружба теперь приобретёт новое измерение и станет ещё теснее. Обратите внимание, что Петер Мадьяр, кажется, трижды в ходе избирательной кампании подтверждал, что первой столицей, куда он отправится после победы, будет Варшава. И здесь я скорее прогнозировал бы очень быстрый визит. Но это касается не только чисто политических вопросов, а и новых финансовых тем. Для Венгрии крайне важно разблокировать европейские средства.
Премьер Польши Дональд Туск — значимая фигура на европейской арене. Он занимал важные посты и также является политиком, которому удалось победить евроскептическое правительство, тесно сотрудничавшее с Орбаном. И Мадьяр тоже подчёркивал это во время кампании. Польша для него — своего рода пример того, как можно отойти от одного политического курса, чтобы вернуть европейское направление. Поэтому здесь я скорее рассчитывал бы на то, что это сотрудничество станет ещё более тесным. Будем надеяться также, что оно наконец начнёт складываться позитивно, хотя бы в контексте отношений Европейского союза к Украине. Для Польши, безусловно, в конце концов важно, чтобы эти финансовые средства были разблокированы для Украины. И, вероятно, именно об этом Мадьяр тоже будет говорить с Туском.
Алексей Бурлаков