Сейчас министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский говорит, что вопрос с пролётом самолёта Роберта Фицо, премьер-министра Словакии, закрыт и больше не стоит на повестке. При этом, как я понимаю, Роберт Фицо крайне заинтересован — ему фактически необходимо — попасть в Москву на 9 мая. Как вы думаете, есть ли у него какой-то выход из этой ситуации?
Александр Морозов: Да, Роберт Фицо, скорее всего, сможет прилететь, если действительно этого захочет. Существуют маршруты, которые позволяют обойти территорию Польши и других стран Центральной Европы. Мы уже видели обсуждение подобных маршрутов — например, как можно добраться на международные встречи, минуя закрытые воздушные пространства. Так что, если захочет, он найдёт способ.
Однако появлялись сообщения, что даже в случае визита в Москву Роберт Фицо вряд ли будет присутствовать на Красной площади среди участников официальных мероприятий. Появиться сейчас на трибунах рядом с, условно, лидером КНДР — это вряд ли поможет ему с политической точки зрения, особенно в новой ситуации, когда уже нет Виктора Орбана в прежней роли, а политика Венгрии, по сути, меняется. Страны Центральной Европы сейчас в целом переживают новую политическую реальность.
— Свято место пусто не бывает. Мы видим изменения в Болгарии. Насколько я понимаю, серьёзные перемены возможны и в Румынии. Но здесь вопрос приоритетов. Роберт Фицо, по сути, ставит поездку в Москву и отношения с Россией и Владимиром Путиным выше, чем отношения внутри Европейского союза. Даже если считать Роберта Фицо пророссийским политиком, всё равно можно было бы не ехать в Москву — например, ограничиться телефонным поздравлением. Но для него это важно. Почему?
Александр Морозов: Здесь, безусловно, есть и финансовая, и коррупционная составляющая. Дело в том, что в странах Центральной Европы были, есть и остаются группы, тесно связанные с постсоветским бизнесом. Причём речь идёт не просто о международных договорённостях, а о серьёзных коррупционных связях. Собственно, одна из главных претензий к ушедшему Виктору Орбану, в том числе внутри самой Венгрии, заключалась в том, что эти связи зашли слишком далеко. Одно дело — международные соглашения, связанные с поставками углеводородов. Это отдельная и непростая история. Европейский союз поставил цель к 2027 году полностью отказаться от российских углеводородов. При этом некоторым странам предоставлены отсрочки: кто-то уже выполняет это решение, а кто-то ими воспользовался. И к этому нужно относиться с пониманием: контракты подписаны, и если до их окончания остаётся полгода или год, разрыв может привести к судебным разбирательствам и арбитражам — не каждая страна готова на это идти.
Но другое дело — коррупционные связи. И здесь это всегда было серьёзной проблемой. Многие помнят, что, например, при Сильвио Берлускони в Италии существовали неформальные отношения с Кремлём, и итальянские и российские бизнес-структуры играли в этом заметную роль. Такая же история и со Словакией. Она на протяжении всего постсоветского периода была тесно связана с взаимодействием с российским бизнесом. Но я бы сказал так: всё-таки не стоит преувеличивать влияние Москвы в этом регионе. Да, на выборах в Болгарии победил Радев, да, в Румынии идут сложные политические процессы. Но если смотреть с точки зрения восточного фланга НАТО, ситуация остаётся достаточно устойчивой.
В Румынии реализуется долгосрочная программа усиления военных баз НАТО. Это ключевой элемент обороны на восточном направлении. Болгария, несмотря на политические колебания, также остаётся частью этой системы. Если рассматривать регион между Балтийским и Чёрным морями, а также Адриатикой, в целом сохраняется стратегия укрепления обороны. В этом участвуют и Польша, и страны Балтии. И, по всей видимости, эта стратегия будет реализовываться и дальше.
— Ещё полгода назад мы говорили о том, что руководство Венгрии, Словакии, Сербии и ряда других стран тесно связано с Россией. Премьер Чехии Андрей Бабиш также считался пророссийским политиком. Но сейчас, возможно, это субъективное ощущение, однако выраженной пророссийской линии уже не видно. И в медиа практически не звучит тезис о том, что Чехия имеет пророссийское правительство.
Александр Морозов: Мне кажется, это вполне естественно. Часто возникают искажённые представления. Андрей Бабиш никогда не был пророссийским политиком. Он классический популист, ориентированный на внутренний электорат и баланс между национальными интересами и Европейским союзом. При этом он никогда не занимал радикально евроскептическую или пророссийскую позицию. Нужно помнить, что именно в период его премьерства произошёл серьёзный конфликт между Москвой и Прагой — после взрывов во Врбетице. Тогда Чехия выслала большое количество российских дипломатов, фактически разрушив инфраструктуру российской разведки в стране.
Поэтому Андрей Бабиш никогда не стоял в одном ряду с Виктором Орбаном. Роберт Фицо также не ставил перед собой таких амбициозных целей, как Виктор Орбан. Орбан действовал гораздо масштабнее — пытался балансировать между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным, вести автономную политику. Роберт Фицо на такую стратегию не способен. Это три совершенно разные политические линии.
Алексей Бурлаков