В Польше растёт число преступлений, совершённых на почве ненависти в отношении граждан Украины. Министр юстиции Вальдемар Журек заявил, что подобные действия больше не останутся без жёсткой реакции государства.
По его словам, ранее многие такие дела прекращались, поскольку следователи недооценивали их общественную опасность. Теперь в прокуратуре создана специальная система контроля за расследованием преступлений, совершённых по мотивам ненависти, а прокуроры проходят профильную подготовку.
О причинах роста антиукраинских настроений, роли политиков и рисках дальнейшей радикализации общества Польское радио на русском поговорило с публицистом, автором издания Krytyka Polityczna Якубом Маймуреком.
Я бы не сказал, что подобные нападения уже стали повседневностью. Пока это скорее отдельные, хотя и всё более заметные инциденты. Однако общественные настроения вокруг украинских беженцев и мигрантов действительно существенно изменились. В отношении белорусских политических эмигрантов такая тенденция выражена значительно слабее.
Эти перемены имеют несколько причин. Прежде всего, они во многом естественны. Сосуществование разных национальных и этнических групп неизбежно порождает напряжённость, а первоначальный энтузиазм со временем ослабевает. Польское общество в 2022 году проявило исключительную солидарность с Украиной, однако я не думаю, что именно те люди, которые тогда активно помогали украинцам, сегодня стали источником антиукраинских настроений. Скорее наоборот: возможность открыто высказываться получили те, кто и раньше придерживался подобных взглядов, но предпочитал молчать. Одновременно часть общества, занимавшая прежде нейтральную позицию, постепенно сместилась в сторону большей настороженности.
Есть и другие причины: усталость от войны, исчерпание эмоциональной мобилизации, а также целенаправленная деятельность некоторых политиков и медиа, которые сознательно подогревают антиукраинские настроения. Для этого используются реальные социальные проблемы, исторические споры — прежде всего вокруг Волынской резни, — а также опасения экономической конкуренции со стороны Украины после войны, особенно среди фермеров и жителей сельской местности. Вот это основные причины: естественная усталость от войны, угасание первоначального энтузиазма, сложности длительного сосуществования различных групп и, наконец, сознательная деятельность политических и медийных игроков.
Стоит ли искать в происходящем следы российского влияния? Или в Польше оно значительно менее заметно, чем, например, в постсоветских странах?
На сегодняшний день никто из заметных польских политиков не был пойман за руку на реализации российской повестки. Нет доказательств того, что те или иные публичные фигуры действуют по прямому указанию Москвы.
Но было бы наивно полагать, что Россия не ведёт против Польши когнитивную войну и не занимается масштабной дезинформацией. Другой вопрос — осуществляется ли это через прямую агентурную деятельность или же расчёт делается на вирусное распространение выгодных Кремлю нарративов людьми, которые затем начинают воспроизводить их самостоятельно. Данных, позволяющих дать однозначный ответ, у меня нет.
Однако совершенно очевидно, что в польском публичном пространстве сегодня есть политические игроки, которые повторяют тезисы, выглядящие так, будто они буквально заимствованы из российской пропаганды.
Если говорить о реакции польских властей на рост насилия в отношении украинцев, адекватна ли она? Существует ли риск, что ситуация может перерасти в масштабные межнациональные конфликты? С одной стороны, мы видим жёсткую и последовательную реакцию государства по отношению к разжигателям ненависти, с другой — со стороны отдельных членов правящей коалиции звучат заявления, например, о необходимости возвращения украинских мужчин призывного возраста на родину.
Хочется надеяться, что до масштабного насилия дело не дойдёт и эти эмоции удастся сдержать. Пока даже политические силы, наиболее скептически настроенные по отношению к Украине, похоже, опасаются ассоциаций с уличным насилием. Это было заметно, например, по реакции части лидеров «Конфедерации» на инцидент в Бельско-Бяле. Я имею в виду прежде всего Кшиштофа Босака и Славомира Ментцена.
Тем не менее полностью исключать дальнейшие нападения нельзя. Скорее речь идёт не об организованных парамилитарных группах, а об отдельных случаях бытовой агрессии — когда кого-то избивают в автобусе или нападают на улице. К сожалению, подобные ситуации, вероятно, ещё будут происходить.
Здесь исключительно важна работа правоохранительных органов, борьба с дезинформацией и алгоритмами социальных сетей, которые усиливают негативные эмоции. Это также вопрос информационной безопасности государства. И, безусловно, необходим очень чёткий сигнал со стороны политиков: никакого согласия на насилие в отношении украинцев в Польше быть не может.
Хотелось бы спросить о партии «Право и справедливость». Это крупнейшая оппозиционная сила Польши, которая ещё восемь лет находилась у власти и активно поддерживала Украину, в том числе в военной и политической сфере. Однако сегодня один из её лидеров, официальный кандидат на пост премьер-министра Пшемыслав Чарнек, заявляет, что «с Бандерой Украина в Европейский союз не войдёт», и даже предлагает добиваться соответствующих решений на законодательном уровне. Как следует воспринимать такую эволюцию позиции крупнейшей оппозиционной партии?
«Право и справедливость» — партия, электорат которой сегодня разделён в вопросе Украины. Отток части её избирателей к праворадикальной «Конфедерации Польской Короны» Гжегожа Брауна во многом связан именно с проукраинской политикой правительства Матеуша Моравецкого. Особенно это заметно на востоке страны, ближе к границе с Украиной, где сильнее воспринимается риторика о том, что Польша якобы втягивается в «чужую войну». Это также преимущественно сельские регионы, где велико беспокойство по поводу будущей конкуренции с украинским сельским хозяйством.
Сейчас PiS пытается совместить собственное политическое наследие, которое прежде всего ассоциируется с Лехом Качиньским, с настроениями части своего нынешнего электората. Получается это крайне неубедительно.
Вы упомянули заявление Пшемыслава Чарнека. Он действительно говорил, что Европейскому союзу следует даже рассмотреть возможность ограничения финансовой помощи Украине до тех пор, пока Киев, как он выразился, не откажется от «бандеризма» и не вернётся к «общечеловеческим ценностям». Однако эти слова были достаточно жёстко опровергнуты Ярославом Качиньским и вызвали серьёзную критику внутри самой партии. Достаточно посмотреть реакцию влиятельных правых публицистов в социальной сети X — многие восприняли заявление Чарнека крайне негативно.
У меня складывается впечатление, что сегодня PiS переживает кризис собственной идентичности. Партия пока не понимает, кем она хочет быть — партией Чарнека или партией Моравецкого. Совмещать обе эти линии в долгосрочной перспективе невозможно, поэтому рано или поздно ей придётся сделать выбор.
С одной стороны, страх потерять часть электората в пользу различных сил, входящих в лагерь «Конфедерации», подталкивает её к более жёсткой антиукраинской риторике. С другой — партия остаётся наследницей политики 2022–2023 годов, наследницей политического курса Леха Качиньского и по-прежнему сохраняет глубокое недоверие к России, особенно среди старшего поколения сторонников. Там по-прежнему сильна убеждённость, что Россия представляет экзистенциальную угрозу для Польши и что польские национальные интересы требуют окончательного закрепления страны в западных структурах безопасности. Неотъемлемой частью этой концепции остаётся сильная, независимая и ориентированная на Запад Украина, отделяющая Польшу от России.
Именно поэтому эти элементы политического ДНК PiS мешают партии полностью принять линию, которую сегодня представляет Чарнек. Кроме того, мы не можем с уверенностью сказать, действительно ли его взгляды ближе к откровенно антиукраинской позиции Гжегожа Брауна, чем к наследию Леха Качиньского. Возможно, это скорее проявление его эмоциональной предвыборной риторики, чем отражение глубинных политических убеждений. Вполне возможно, что сам он не разделяет столь радикальных взглядов, которые сегодня озвучивает в порыве политической борьбы.
Некоторые публицисты в Польше уже предрекают, что антиукраинская риторика будет доминировать во время парламентской избирательной кампании следующего года и в конечном итоге сыграет на руку России, заинтересованной в расколе союзников по восточному флангу НАТО. Насколько, на ваш взгляд, такой сценарий реален?
Мне кажется, сейчас очень трудно делать подобные прогнозы. Мы живём в условиях, когда политические темы стремительно появляются, вызывают бурные эмоции и столь же быстро уходят с повестки дня. Поэтому пока невозможно уверенно сказать, что именно станет главным вопросом парламентских выборов через год.
Очень многое будет зависеть от развития российско-украинской войны, от действий Путина, от того, не произойдёт ли новая эскалация, например в отношении стран Балтии, что полностью изменило бы политическую дискуссию в Польше. Не менее важно, какой курс продолжит проводить Дональд Трамп, каким будет состояние НАТО и трансатлантического союза. Нельзя исключать и затяжной кризис на Ближнем Востоке, который способен спровоцировать серьёзные экономические последствия для Европы. Поэтому любые категоричные прогнозы сегодня выглядят весьма рискованными.
Тем не менее, если не произойдёт событий, которые радикально изменят повестку, политические силы, вероятно, начнут соревноваться в том, кто займёт более жёсткую позицию по отношению к Украине и украинцам, кто будет настойчивее требовать от Киева достойного увековечения памяти жертв Волынской резни и кто предложит более прагматичный и менее эмоциональный подход к отношениям с Киевом. Во многом такая повестка будет формироваться под влиянием обеих политических сил — «Конфедерации» Славомира Ментцена и «Конфедерации Польской Короны» Гжегожа Брауна.
Это действительно весьма вероятный сценарий. Но не стоит забывать и о факторе Дональда Трампа, который остаётся крайне непредсказуемым. Не исключено, что главной темой выборов окажется вовсе не Украина, а вопрос о том, должна ли Польша ещё теснее интегрироваться с Европейским союзом или, напротив, строить свою политику в союзе с администрацией Трампа, зачастую выступающей в оппозиции к Брюсселю.
Поэтому возможных линий политического размежевания сегодня слишком много, чтобы с уверенностью утверждать, какая из них станет определяющей на выборах следующего года.
Эдуард Жолуд