Латвия возобновила работу единственного пункта пропуска на границе с Беларусью — «Патерниеки», закрытого 31 июля. Однако власти не исключают нового закрытия КПП уже как меры против нелегальной миграции. Правительство Латвии намерено усилить восточную границу техническими средствами, привлечь Национальные вооружённые силы и задействовать учения союзников по НАТО.
О причинах роста миграционного давления, возможных целях Минска и Москвы и о внутриполитическом контексте мы поговорили с аналитиком Центра восточных исследований (OSW) Бартошем Хмелевским.
Бартош Хмелевски: Я наблюдаю резкий рост числа нелегальных пересечений границы примерно месяц. Если сравнить данные год к году, то за весь прошлый год было зафиксировано 12 тысяч таких случаев, а к концу июля нынешнего года — уже 9 тысяч. То есть динамика значительно выше.
Именно Латвия сталкивается с самой серьёзной проблемой. Ей не хватает людей — прежде всего сотрудников Пограничной охраны, способных контролировать границу с Беларусью. Хотя её протяжённость сравнительно невелика, около 170 километров, ситуацию осложняют ещё два обстоятельства.
Во-первых, Латвия медленнее всех строила заграждение на границе. Насколько я могу восстановить картину по латвийским СМИ — публичной информации немного, — само ограждение ещё возводится, а полноценная система охраны периметра пока не создана. Речь идёт о датчиках, камерах и другой электронике, благодаря которой пограничники могут вовремя прибыть именно туда, где происходит нарушение.
Во-вторых, сама местность сложна для контроля: граница с Беларусью проходит по густым лесам, болотам и рекам.
Меня, однако, интересует — и я действительно не знаю ответа, — чего добивается белорусская сторона. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову: Латвия — самое слабое звено, и Беларусь, Минск этим пользуется.
Можно ли уверенно утверждать, что за миграционным давлением стоит именно Минск, а на Москва? Может ли таким образом белорусское руководство добиваться открытия латвийских балтийских портов для экспорта калийных удобрений, или это лишь предположение? Обсуждался ли такой сценарий в отношениях с Латвией, как прежде в случае Польши и Литвы?
Да, такие предположения звучат уже несколько месяцев, фактически с начала года. Это связано с изменением подхода Вашингтона к Беларуси. Но если говорить о белорусско-американском сближении, то главное препятствие для открытия маршрута перевозки белорусских удобрений — европейские санкции. Пока мало что указывает на то, что Евросоюз готов их отменить.
Позиция литовских властей, особенно президента, также состоит в том, что никакого смягчения санкций в отношении Беларуси не будет. На уровне правительства всё несколько сложнее. Не думаю, что Латвия пошла бы навстречу Беларуси в этом вопросе. Теоретически это возможно, однако транзит через Латвию, вероятно, обойдётся дороже всего. Самый простой и выгодный маршрут проходит через литовский порт Клайпеда, как и до 2020 года. Поэтому, если американское и белорусское давление каким-либо образом заставит ЕС отменить санкции, мы вернёмся к теме порта Клайпеды, а не Риги.
В Латвии есть политические силы, готовые поддержать отмену санкций или прагматично относиться к торговле с Россией и Беларусью. Даже если у них высокая общественная поддержка, они не будут править: остальные участники политической системы считают коалицию с ними невозможной. Это партии, которые никогда не будут в правящей коалиции.
Осенью в Латвии пройдут парламентские выборы. Можно ли считать нынешнее миграционное давление продолжением гибридных атак и попыткой повлиять на избирательную кампанию? Вспомним о весенних инцидентах с беспилотниками, приведших к смене правительства.
Два фактора. Упомянутая вами версия о том, что правительство якобы пало из-за украинских дронов, которые под воздействием помех оказывались на территории Латвии, — лишь часть правды. Кабинет распался из-за внутренних разногласий и споров между коалиционными партиями. Инциденты с беспилотниками только окончательно разрушили доверие между партнёрами по коалиции.
Что касается предстоящих выборов, миграция действительно стала частью кампании: до голосования остаётся два месяца. Министр внутренних дел представляет правое Национальное объединение «Всё для Латвии!» — его представители сами называют себя националистами. Он пытается заработать на этой теме политические очки и показать себя защитником латвийского государства. Для латвийских правых вопросы миграции и границы очень важны.
Но если Беларусь — или Россия посредством Беларуси — хочет таким образом повлиять на выборы в Латвии, то, скорее всего, добьётся результата, противоположного ожидаемому: это укрепляет позиции так называемых латышских партий, а не русскоговорящих партий.
Насколько велико влияние режима Лукашенко в Латвии, а именно в Латгалии, где заметная часть жителей приграничья имеет белорусские корни и смотрит государственное телевидение Беларуси? До протестов 2020 года связи Даугавпилса и Латгалии с Беларусью были тесными: люди часто пересекали границу, действовали общественные организации, в том числе связанные с белорусским посольством. Можно ли сегодня оценить масштаб этого влияния?
Лучший пример такого влияния — судьба наиболее радикальных пророссийских политиков и публицистов, живущих в Латвии. Показателен случай Алексея Росликова: до недавнего времени он возглавлял и, кажется, формально всё ещё возглавляет партию «Стабильность!», которая уже не фигурирует в опросах. В Латвии против него возбудили уголовное дело, после чего он бежал — куда? В Беларусь, откуда теперь ведёт пропагандистскую деятельность.
В этом что-то есть: большинство русскоязычных пропагандистов и наиболее радикальных пророссиских активистов из Латвии в последние месяцы бегут не в Россию, а именно в Беларусь. Поэтому я бы выдвинул рабочую гипотезу: в Латвии мы имеем дело не столько с пророссийскими настроениями, сколько с ностальгией по лукашенковской Беларуси — с пропагандистским образом Лукашенко как «крепкого хозяйственника» и страны, где чисто, а колбаса и топливо стоят дёшево. Подобные настроения могут быть распространены среди старшего поколения жителей латвийско-белорусского приграничья.
Какие-то подобные организации, безусловно, существовали. В докладах латвийских спецслужб на протяжении многих лет отмечалось, что Беларусь интересуется прежде всего своими гражданами, живущими в Латвии, но также жителями приграничья — особенно людьми белорусского происхождения.
Долгое время важную роль играло экономическое сотрудничество Беларуси и Латвии — прежде всего транзит, перевозки и торговля. Когда в выходные закрыли «Патерниеки», общественные СМИ показали репортаж с учатсием женщины, которая собиралась в белорусский санаторий. Путёвка была уже оплачена, но теперь ей приходилось ехать через Литву. То есть движение через границу сохраняется: люди ездят или до недавнего времени ездили в Беларусь за дешёвыми товарами и топливом, в санатории, на отдых. Это было и экономическое, и туристическое направление.
Кроме того, сохраняются семейные связи. Русскоязычное меньшинство Латвии — преимущественно потомки переселенцев советского времени. У многих до сих пор есть бабушки и другие родственники в Беларуси, Украине или России, и люди ездили туда, чтобы встретиться с семьёй. Пожалуй, это всё, что можно сказать о белорусском влиянии.
Эдуард Жолуд
Аудиоверсию интервью с Бартошем Хмилевским слушайте в добавленном звуковом файле.