Казалось бы, в государстве с сильной исполнительной властью, уверенно контролирующей политические процессы, парламентские выборы имеют не слишком большое значение. Ну что ж, время от времени необходимо обновлять состав «машинки для голосования», послушно исполняющей волю президента, премьер-министра или генерального секретаря. Для сюрпризов места нет: в избирательных списках не найти партий и кандидатов, представляющих реальную оппозицию, поскольку под формальными предлогами им отказывают в регистрации. Номинальная же, «лицензированная» оппозиция наперегонки расхваливает правительство: желающих занять прибыльные депутатские кресла всегда больше, чем самих мест.
Подобные журналистские комментарии и экспертные оценки звучали и в связи с выборами, состоявшимися в Казахстане 23 августа, хотя уровень авторитаризма там заметно ниже, а степень соблюдения гражданских прав и свобод выше, чем у соседей. В рейтинге Economist Intelligence Unit за 2025 год Казахстан занял 123-е место среди 167 государств. Для сравнения: Китай оказался на 142-м месте, Узбекистан на 146-м, Россия на 148-м, Таджикистан на 155-м, а Туркменистан и вовсе на 160-м. Выше Казахстана расположился только Кыргызстан, занявший 116-е место.
Проведя в Казахстане минувшую неделю, я не раз слышал от своих собеседников, что недавно созданная партия «Адилет» — очередное воплощение местной «партии власти» — получит от 70% до 75% голосов. В итоге она набрала 71,17%. Единственным вопросом оставалось, сколько партий преодолеют 5-процентный барьер. Оказалось, что пять. Еще две, включая «зеленых», остались за бортом.
И все же даже «рутинные» выборы в странах, которые принято считать автократиями, являются важным событием. Во-первых, власти заинтересованы в максимально положительном результате, по возможности достигнутом без фальсификаций, а также в спокойном и организованном ходе голосования, без протестов и общественных волнений. Ведь в такие моменты своих сторонников мобилизуют и противники режима. Во-вторых, и именно это относится к Казахстану, выборы демонстрируют реальное соотношение сил внутри правящего лагеря. Снаружи он может выглядеть монолитом, однако всегда состоит из множества фракций и групп, чьи интересы нередко противоречат друг другу. Одни лоббируют интересы отдельных регионов страны, другие представляют определенные отрасли экономики, третьи выступают от имени аграриев, чиновников или силовых структур.
Переломным моментом в новейшей истории Казахстана стали события начала 2022 года, когда стихийные протесты против повышения цен на сжиженный газ переросли в масштабные беспорядки. Демонстранты, в частности, захватили аэропорт Алматы. По официальным данным, тогда погибло более 200 человек. За этими событиями, вероятнее всего, стояли люди из ближайшего окружения бывшего президента Нурсултана Назарбаева, недовольные своим отстранением от процесса передачи власти. Уходя с поста в 2019 году, Назарбаев указал в качестве преемника нынешнего президента Касым-Жомарта Токаева, своего близкого соратника, который, однако, не входил в самый узкий круг власти. Новому главе государства, полномочия которого были ограничены влиянием предшественника, удалось подавить беспорядки и избавиться от противников, сосредоточенных в Комитете национальной безопасности. В частности, он обратился за помощью к Организации Договора о коллективной безопасности, находящейся под контролем России. Однако ему по-прежнему приходилось считаться с постназарбаевским кланом, располагавшим значительными финансовыми ресурсами. Чтобы ограничить его политическое влияние, Токаев инициировал реформу политической системы.
Реформа состояла из двух этапов. Ключевым элементом первого, проведенного еще в 2022 году, стал конституционный референдум. В действующую Конституцию были внесены несколько десятков поправок, затронувших около трети ее статей. В частности, было установлено, что президент может избираться лишь на один семилетний срок. Осенью того же года прошли выборы, по итогам которых Токаев обеспечил себе пребывание у власти до 2029 года. Весной нынешнего года состоялся еще один референдум, на котором была принята новая Конституция. Сенат был упразднен, и парламент из двухпалатного стал однопалатным, что, как предполагается, должно ускорить законодательный процесс.
Досрочные августовские выборы прошли спокойно и практически без заметной предвыборной кампании. Один из моих собеседников вообще не знал о предстоящем голосовании. Согласно предварительной оценке миссии ОБСЕ, выборы «были технически хорошо организованы, однако проходили в среде, лишенной политического плюрализма». Они подтвердили, что президентский центр власти эффективно управляет государством, а одной палатой парламента, безусловно, легче руководить, чем двумя.
Больше о намерениях Токаева мы узнаем через три года. Конституционный суд заявил, что он сможет вновь баллотироваться на пост президента, поскольку новая Конституция «обнуляет» действующий срок полномочий. Хотя ранее Токаев утверждал, что такой вариант не рассматривается, поскольку за его плечами уже имеется сокращенный срок президентства в 2019-2022 годах, сейчас он говорит, что окончательные заявления делать еще преждевременно.
Войцех Гурецки, главный специалист отдела по вопросам Турции, Кавказа и Центральной Азии Центра Восточных исследований в Варшаве. Автор книг о Кавказе и Центральной Азии