Российская оппозиция получает свой голос, место и пространство в Парламентской ассамблее Совета Европы. Если в Парламентской ассамблее представлены страны, то российская оппозиция получает там своё право голоса и своё представительство. Как это будет происходить?
Игорь Яковенко: Я бы не стал употреблять такие слова, как «представительство». Потому что люди, которые входят сейчас в эту платформу, — это люди, которые не представляют российскую оппозицию. Да, они представляют отдельные разные организации. Они назначенцы. Их назначило руководство Парламентской ассамблеи. Это важно, потому что из этого проистекает их статус. Они не представляют ни россиян, ни российскую оппозицию.Это некоторая попытка Парламентской ассамблеи Совета Европы всё-таки как-то услышать хоть какой-то российский голос.
Вчера прошло первое заседание — такой родовой крик вот этой платформы. И поскольку там представлены действительно очень разные люди, то обозначилась, ну, наверное, первая такая очень серьёзная линия расхождения. Не скажу разлома, но, по крайней мере, расхождение. Расхождение по поводу того, а кого хотят представлять эти люди, которые собрались вот на этой платформе.
- Интересный вопрос — как выбирать. Даже если определиться с целевой аудиторией, то, допустим, те, кто захочет или сможет, или если будет решено голосовать в России, — то это их ставит под угрозу сразу же. Если в Европе, то, в принципе, тоже ставит под угрозу как и самих людей, так и вероятное решение. Потому что те же самые путинские люди могут выехать и проголосовать и снова выбрать Путина в Парламентской ассамблее Совета Европы. Тут такая история. Если орган консультативный и если эти люди, которых назначили, без какого-то отношения к персоналиям, кто в какую сторону тянет, главный вопрос — если этих людей назначили, орган консультативный, то на что он сможет повлиять и действительно нужно ли это?
Игорь Яковенко: Голосование в Парламентской ассамблее Совета Европы на платформу внутри России — это абсурд. Этого не будет, и это исключено. Это просто невозможно. Там можно, конечно, создать очень защитный фильтр, гарантировать, что персональные данные, результаты этого голосования никак не будут каким-то образом оглашены, не попадут в руки ФСБ. Но в этом случае создаётся проблема, что действительно внутри России это может быть просто спецоперация, когда в Парламентской ассамблее выберут, если не Путина, то Петра Толстого или даже похуже. Голосование внутри России исключено.
Голосование политэмигрантов — могут быть разные фильтры. Вот, например, для попадания в эту платформу был поставлен фильтр, жёсткий достаточно, — это подписание Берлинской декларации. В ней чётко была поставлена задача, чтобы в эту платформу не попал ни один человек, который считает Крым российским, войну Путина нормальной и что Украина, не должна защищать свои территории. То есть, Берлинская декларация очень чётко ставит барьер, она фильтрует. Примерно таким же образом можно поставить фильтр и в голосование. Для того, чтобы каждый человек, который участвует в этом голосовании, в общем, расписался в своей политической позиции. И если он голосует, то должен в известной степени сжечь мосты. То есть он должен продемонстрировать свою антипутинскую позицию. Есть люди, которые считают, что это возможно — поставить такой фильтр.
Есть как минимум порядка миллиона человек с российскими паспортами, которые против Путина, которые за Украину и против войны. И на сегодняшний момент эти люди вообще никак нигде не представлены. Эти люди фактически являются лишенцами. Вот миллион лишенцев. И это попытка хоть как-то создать какой-то координирующий центр. Какую-то структуру, которая благодаря взаимодействию со структурами Евросоюза, с европейскими структурами может начать помогать им, выражать их мнение. Ну, хотя бы издавать звуки от их имени. Это, в принципе, не бесполезная задача. Плюс возможность какой-то внутри этой платформы дискуссии.
Алексей Бурлаков