Одна из главных тем последних дней — ситуация с бюджетами российских регионов. Как стало известно, они закрывают год с рекордным дефицитом: по итогам 2025 года он вырос более чем на 1 триллион рублей. Похоже, что к такому развитию событий в Москве готовились. Однако избежать масштабных последствий для регионов не удалось. Можно ли говорить о признаках системного экономического кризиса? И на что это повлияет в ближайшей перспективе?
Игорь Липсиц: Это шаг к большой беде. Большой, значимый шаг к серьёзным проблемам. Потому что то, как живут люди в России, определяется не столько федеральным, сколько региональными бюджетами. Именно они формируют качество жизни: работу общественного транспорта, уборку улиц, функционирование больниц и школ. Очень многое зависит от региональных бюджетов. И возникшая кризисная ситуация очень быстро скажется на повседневной жизни людей.
За 2025 год дефицит бюджетов регионов вырос в 3,6 раза. Чтобы было понятно, насколько резко изменилась ситуация. Обычно говорят о «ползучем» процессе, что «лягушку варят медленно». Но когда рост в 3,6 раза за год — это уже скачок. Почему? Потому что резко упали доходы добывающей промышленности. Россия живёт за счёт добычи, а не переработки. Россия экспортирует в основном полуфабрикаты чёрной металлургии — не готовую продукцию. Их продавали за рубеж, там из них делали конечный продукт и продавали обратно. Многие виды экспортных ресурсов попали под санкции, падают цены на нефть.
Даже богатые регионы стали бедными — у них возникли дефициты. Плюс люди ушли на войну — значит, меньше налогов поступает в местные бюджеты. И возникает дефицит — полтора триллиона рублей. Дальше будет хуже. Непонятно, как его покрывать. Регионы начали занимать у банков, а банки выдают кредиты не по льготной, а по рыночной ставке.
- Я так понимаю, что теперь в таких регионах процессы будут растянуты во времени. Но люди, которые не будут получать зарплаты и социальные выплаты, — те, кто сможет, пойдут в армию?
Игорь Липсиц: Нет, это неправильный взгляд. Пока в российской армии женщины не воюют. А женщины составляют 46% трудоспособного населения и 52% безработных. Если женщины лишатся работы в школах, поликлиниках, детских садах — они не пойдут на войну. Россия становится всё более «женской» страной. Типичный россиянин — это женщина 42 лет с одним ребёнком. И от того, что женщины потеряют работу, на войну они не пойдут. А жить им как?
- Есть статистика, что треть малого и среднего бизнеса может закрыться — из-за налогов и регулирования. Куда пойдут эти люди?
Игорь Липсиц: Правительство пустило малый бизнес под нож. Начало года ознаменовалось тремя флешмобами. Первый — люди выкладывают видео с сумасшедшими ценами в магазинах. Второй — шок от коммунальных платежей. Третий — «Я, мы, Машенька». Была прямая линия Путина в прошлом году. На неё прорвался владелец пекарни «Машенька». У него три пекарни и магазин, где он продаёт выпечку.
И он стал жаловаться, что жил, кормил людей, сам зарабатывал. А тут изменили условия работы для малого бизнеса. Он разоряется и закрывается. И что же это такое? Поскольку это прозвучало на прямой линии, началась возня с тем, чтобы его спасти. Он тоже пытался в эту игру поиграть. Он прислал Путину свою выпечку. Было снято видео, как Путин ест его выпечку с чаечком. И Путин в ответ подарил ему икону. Икона не помогла, видимо, не чудотворная, не намоленная. Не сработала. И он написал, что всё-таки закрывается, не может выдержать.
Тогда Путин приказал правительству России выручить «Машеньку». И целое правительство занялось спасением одной маленькой пекарни. Об этом узнал весь остальной российский бизнес. Стали снимать видео под хэштегом «Я, мы, Маша». Мол, давайте и нас тоже спасите. Никто щадить малый бизнес не будет. Никто облегчать ему условия существования не собирается. Их угробят. И люди, которые сами себя кормили, по сути, будут выкинуты из бизнеса.
Алексей Бурлаков