Российские новости пишут о том, что снова ракета перехвачена над Турцией. Иран говорит, что мы не целимся по Турции, по Азербайджану, но тем не менее и теракты в Азербайджане выглядят как предусмотренные, и несколько «шахедов» туда прилетело, и вот уже несколько ракет перехвачено над американской военной базой в Турции.
Давид Шарп: Второй подтверждённый случай атаки баллистической ракеты по турецкой территории — случай перехвата над турецкой территорией. Перехват происходит кораблями военно-морских сил США, находящимися в Восточном Средиземном море. Есть официальное подтверждение Турции. Тут не нужны российские новости. Можно всё чётко и ясно определить согласно тому, что сказано в турецком коммюнике. Действия Ирана в некоторых аспектах, когда мы говорим о случаях по другим странам, укладываются в достаточно чёткую стратегию. Она очень рискованная, потому что глубоко портит отношения с другими странами, в том числе с теми, с которыми у Ирана были неплохие связи даже за день до операции. Некоторые из них, такие как Катар и Оман, например, просили американцев не атаковать Иран. Причём довольно честно, в отличие от Саудовской Аравии, которая, как говорят, согласно американским СМИ, делала вид, что просила, а на кулуарном уровне — наоборот.
Иранцы работают в рамках этой стратегии с тем, чтобы создать давление на США для окончания войны. Причём этой же стратегии подчинены, например, проблемы в Ормузском проливе — с тем, чтобы цены на нефть выросли и, собственно, уже весь мир и внутреннее общественное мнение в США требовали соответствующих результатов. Минус этой стратегии, кроме того, что они просто портят отношения со странами, — ещё и демонстрация своей, я бы сказал, неадекватности и готовности пойти на любой шаг. То есть представлять угрозу для кого-то, даже если этот кто-то вообще не имеет отношения к атаке на тебя. Ну, то ли дело Израиль, США — тут всё понятно. Или кто-то передавал воздушное пространство. Но когда атакуют страны, которые ничего не передавали и не имеют никакого отношения, — это как раз напоминает все предыдущие предупреждения, которые в отношении Ирана делались на протяжении многих лет. Израилем, ну и не только, — что Иран реально опасен, что наращивает военный потенциал, который используется против кого-то, когда пожелает.
Вы говорили о том, что всё больше и больше стран становятся причастными. Причастными на данный момент они становятся с точки зрения того, что по ним ударил Иран. С точки зрения собственных активных действий с этим дела обстоят намного хуже. То есть либо действия носят тайный характер — мы об этом почти не знаем. Ходят слухи, что Катар, Эмираты раз-другой ударили, с целью передать месседж Ирану. Конечно, те же англичане и французы — вы упоминали их авианосцы. Эти авианосцы пока, что называется, для мебели. Максимум — для защитных функций. То есть какие-то истребители будут с них взлетать и защищать Кипр, если по нему снова ударят. Но пока я не вижу, чтобы, если Иран не сделает каких-то особых шагов, эти авианосцы и силы приняли участие в атаках против Ирана. Если они не принимают участия в атаках против Ирана — это всё вторично или третично.
- Во время войны, в принципе, во время любой военной операции информационные атаки, информационные операции идут параллельно с ней. Поэтому все заявления и события проверить, к сожалению, невозможно. Но, во-первых, российский посол в Британии говорит, что Россия не остаётся в стороне, что Россия принимает сторону в этом конфликте — и страна эта не американская. Ким Чен Ын заявляет, что готов передать Ирану ракету, которую он может направить на Израиль, если Иран этого захочет. И одна такая ракета, говорит он, может уничтожить всё государство Израиль. Это была цитата. То есть формируется такая ось — и будет ли она действительно сформирована, как вы думаете?
Давид Шарп: Про Россию я с вами не совсем соглашусь, что её прямое вовлечение неизбежно. Это, собственно, дело России. Конечно, вовлечение или нет, но это выглядит, на мой взгляд, абсолютно нелогично и не вписывается в российскую политику. До сих пор, на протяжении этих почти десяти дней и за время 12-дневной войны прошлого года, Россия физически в войну не вступала. То есть как-то перебросить свои силы… Но, во-первых, лишних сил у России особенно нет. Во-вторых — а зачем ей это? Они спасут Иран от воздушных атак? Нет. Но зато поссорятся с Америкой — ладно, с Израилем — но поссорятся и с Америкой, и со странами Персидского залива.
Поставят свои силы под удар, которые тут же превратятся в мишени. Я, конечно, не ручаюсь за Россию, но это не только за гранью абсурда с точки зрения логики — это ещё и не соответствует тому, что происходит де-факто на земле. Мелкая помощь различного рода — да, безусловно, это возможно. Дипломатическая, декларативная — тем более. Но что касается военной помощи, то расклад довольно простой. У России не так много лишних вещей с точки зрения вооружений, которые она может, что называется, от себя оторвать даже за деньги. Ей это просто нужно самой. Иногда ради спасения союзника жертвуют чем-то. Но вопрос — спасёт ли это Иран? Нет. Особенно это Ирану ничем не поможет, даже если пожертвуют дивизионом системы ПВО.
А что касается Ким Чен Ына — с его точки зрения помогать Ирану не проблема. Вообще Северная Корея и Иран сотрудничают на протяжении десятилетий. Северная Корея в своё время стояла у истоков иранской ракетной программы. Потом иранцы начали развивать её сами и даже в чём-то перегнали северокорейцев. У них всегда был обмен информацией, сотрудничество, поставки вооружений и так далее. По крайней мере, корейцы очень сильно помогали Ирану за деньги во время ирано-иракской войны. Из слов Ким Чен Ына может следовать, что он собирается дать Ирану ракету с ядерной бомбой. Но если Северная Корея сделает такой безумный шаг — подарит или продаст Ирану ядерную бомбу — в этом случае должны быть приняты все меры предосторожности. Израилем — в первую очередь. И, надеюсь, США — тоже. Причём такие меры, если Иран будет прямо вот-вот получать ядерную бомбу, выходят за все рамки того, что мы видели до сих пор. Это меры с использованием всего необходимого, чтобы такое решение не было реализовано на практике.
Алексей Бурлаков