Мир стоит на грани огромного конфликта, в котором все его главные участники окажутся проигравшими, а выиграют те, кто останется в стороне. К сожалению, это могут быть Россия и Китай, если США совершат безумную ошибку, а Европа не подготовится к этому.
Ошибкой является и убеждение, что акторы международных отношений всегда действуют рационально, а в войне, если одна сторона проигрывает, то другая обязательно выигрывает. Политическая история мира показывает, что человеческий фактор играет огромную роль, и многие решения принимаются под влиянием ошибок, эмоций, предубеждений и стереотипов.
Несколько дней назад один продемократический активист с Ближнего Востока упрекнул меня в чрезмерном пессимизме, потому что, по его мнению, ограничение регионального влияния Ирана возможно, а это станет ключом к стабилизации региона. Я ответил ему анекдотом. Представим Европу 1913 года и дедушку‑ясновидца, разговаривающего со своими маленькими внуками. Как оптимист он мог бы сказать им, что, когда они доживут до его возраста, их ждет прекрасное будущее: объединенная Европа без войн. Но как пессимист он мог бы добавить, что по дороге они могут погибнуть, потому что впереди — две гигантские катастрофы, массовое кровопролитие, геноцид и многое другое.
От Первой мировой войны не выиграла ни одна из ее главных сторон. Германия тогда была крупнейшей державой, доминировавшей в Европе в военном, экономическом и демографическом отношении, а значит — и в мире. После начала войны она добилась стремительных успехов как против Франции, так и против России, удерживая территориальные завоевания до самого конца. Но что с того, если война настолько истощила Германию, что в итоге она проиграла. Три империи проигравшей коалиции перестали существовать, но то же самое произошло и с Российской империей, которая формально оказалась на стороне победителей. Франция вышла из войны полностью ослабленной, тогда как на сцене появился новый игрок — США.
Сейчас ситуация может быть похожей. США — бесспорная военная сверхдержава, что они продемонстрировали в первые дни войны. Но они вступили в нее без плана и, опираясь на иллюзии, застряли в тупике. Абсолютное господство в воздухе оказалось недостаточным, чтобы сломить решимость Ирана, который пока успешно реализует свою стратегию. США не имеют плана по разблокированию Ормузского пролива, а удар по энергетической инфраструктуре Ирана, скорее всего, превратит регион в тотальную пустыню после ответного удара по инфраструктуре арабских государств, опреснительным установкам и возможного загрязнения вод Персидского залива. Гигантские миграционные волны и глобальный экономический кризис приведут к дестабилизации Европы, беспорядкам и, в конечном итоге, к приходу к власти радикальных сил, а возможно — даже к падению демократии на нашем континенте. Кто-то скажет, что это невозможно, но кто в 1914 году считал возможным то, как будет выглядеть Европа через пять лет?
Разумеется, США тоже заплатят свою цену, особенно нынешние республиканские власти, которым избиратели предъявят счет уже на ноябрьских промежуточных выборах. Но возможен и еще худший сценарий. Иран понимает, что наземное вторжение — безумие, и предполагает, что до него не дойдет. Но безумие в политике случается. Если Дональд Трамп отправит несколько тысяч солдат, чтобы захватить остров Харк или другие иранские острова, или часть побережья, это закончится бойней. А она вынудит полномасштабное вторжение, потому что американцы не смогут проглотить такое унижение. Тогда усилится давление на европейских союзников, чтобы они тоже вступили в войну, а США будут стремиться нейтрализовать или привлечь на свою сторону Россию. Это уже заметно — и это огромная ошибка.
Россия не рассматривает Иран как союзника, а как инструмент, и ее интерес — максимальная эскалация. То, что останется от Ирана после войны, Кремль не волнует, важно, чтобы США как можно сильнее истощили свои ресурсы. Поэтому Россия может поддерживать Иран, но с не меньшим удовольствием продаст его за подходящую цену, а американцы, похоже, готовы заплатить больше, чем эта поддержка стоит. Москва уже получила более высокие цены на нефть и частичное снятие санкций — и все это бесплатно, ничего не дав взамен. Второй выигрыш — нарастание трений в трансатлантических отношениях, которые усилятся, если начнется наземная операция, а Европа откажется в ней участвовать. Хотя участие Европы было бы еще худшим вариантом, ведь это означало бы жертвование своим потенциалом ради бессмысленной войны при растущей угрозе со стороны России.
Профессор Витольд Репетович, доцент Академии военного искусства