Центр диалога имени Юлиуша Мерошевского издал в переводе на польский язык книгу «Бомба по наследству» Марьяны Буджерин —украинского и американского эксперта из Гарвардского университета в вопросах ядерной безопасности и международной политики.
Публикация анализирует процесс отказа Украины от ядерного оружия после распада СССР и долгосрочные последствия этого решения для безопасности Европы и глобального ядерного порядка. Автор показывает, что эта история не является закрытой страницей 1990-х годов, а представляет собой ключевую точку отсчёта для понимания современных напряжённостей и изменений в архитектуре безопасности.
Одной из центральных тем книги «Бомба по наследству» является значение Будапештского меморандума 1994 года. Книга ставит под сомнение упрощённый нарратив о том, что Украина «добровольно отказалась от атомного оружия».
По случаю презентации книги в Варшаве Марьяна Буджерин стала гостьей нашего эфира.
С сегодняшней точки зрения, было ли решение Украины отказаться от ядерного оружия рациональным стратегическим выбором или скорее результатом асимметричного международного давления?
Марьяна Буджерин: С сегодняшней точки зрения это решение выглядит несколько иначе, чем в момент его принятия в начале 1990-х годов. Тогда нельзя сказать, что оно было нерациональным или эмоциональным. Было бы несправедливо обвинять украинских переговорщиков или руководство страны в том, что они «сдали» это оружие, не понимая, что делают, или что это был акт предательства — такие оценки совершенно необоснованны. В тот период, когда принималось решение, перед страной стояли иные проблемы и действовали иные факторы, которые необходимо было учитывать. Это была глубокая экономическая кризисная ситуация после распада Советского Союза, с которой нужно было справляться — думаю, польской аудитории это тоже хорошо знакомо. Существовало и международное давление, а также определённые ожидания со стороны режима нераспространения ядерного оружия и политики ведущих держав в этой сфере. Украинскому руководству было ясно, что выбор в пользу сохранения ядерного статуса повлечёт за собой серьёзные последствия, и страна просто не могла позволить себе понести такие издержки. Сегодня, конечно, глядя на это решение с дистанции 20–30 лет и учитывая, что сейчас мы находимся в состоянии полномасштабной войны с гораздо более мощным и ядерным государством, оно воспринимается уже несколько иначе.
Насколько надёжными были в 1990-е годы гарантии безопасности, зафиксированные в Будапештском меморандуме, и могли ли они вообще выполнять функцию реального сдерживания?
Марияна Буджерин: Они не могли выполнять функцию сдерживания — и, в принципе, это было понятно уже тогда, в 1994 году, в момент подписания Будапештского меморандума. Этот документ стал результатом переговоров, которые длились более двух лет. То есть это не было соглашение, заключённое поспешно и без понимания того, что именно в него закладывается. Переговоры о гарантиях безопасности начались ещё в июне 1992 года, и украинская сторона пыталась добиться более действенных, более юридически обязывающих гарантий со стороны Соединённых Штатов. Однако США на это не шли. Американские переговорщики имели чёткие указания — как со стороны администрации Джорджа Буша-старшего, так и позднее, при администрации Билла Клинтона — не брать на себя новых обязательств в отношении Украины. В итоге всё, что было включено в Будапештский меморандум, по сути представляло собой положения, заимствованные из других международных документов, таких как Устав ООН или Хельсинкский заключительный акт ОБСЕ. Были добавлены некоторые новые формулировки, но они носили довольно ограниченный характер. И это было сделано сознательно, целенаправленно со стороны США.Сам формат документа — меморандум о взаимопонимании, а не юридически обязывающий договор — также был выбран осознанно. Любой международный договор требует ратификации Конгрессом США, а это сложный политический процесс, требующий значительных усилий и ресурсов со стороны президента. Очевидно, администрация Билла Клинтона понимала, что может добиться нужного результата с Украиной именно в таком формате — как в итоге и произошло. Украинские переговорщики также осознавали, что именно они получают — и чего не получают — в рамках этого меморандума. При этом ключевой вопрос заключается не только в тексте самого документа, но и в том, что происходило с ним впоследствии.
Марьяна Буджерин: С одной стороны, в Украине о нём на время подзабыли — примерно до 2014 года. Его словно поставили на полку, где он и лежал. А затем, в 2014 году, о нём вспомнили, «сдули пыль» и сказали: вот же он, существует. С другой стороны, после 2014 года другие подписанты — Соединённые Штаты и Великобритания — стали трактовать свои обязательства в крайне минималистском ключе. Вероятно, это тоже стало одним из факторов, повлиявших на события, произошедшие позднее, в феврале 2022 года.
Отсюда сам собой вытекает вопрос: А существует ли ещё на практике так называемая концепция гарантий безопасности в современной международной системе?
Марьяна Буджерин: Концепция гарантий безопасности, очевидно, существует. Просто, как мне кажется, в частности Украина сейчас поняла, в чём на самом деле заключаются такие гарантии безопасности, которые действительно работают. И главное — нельзя в международных отношениях и вообще в отношениях между государствами полагаться только на письменное слово, в каком бы формате оно ни было: будь то юридически обязывающий договор или какие-то формальные или неформальные договорённости. Над международными обязательствами нужно работать постоянно — это ежедневная работа дипломатии и правительства. Необходимо лоббировать свои интересы в тех местах, где принимаются решения — в том же Вашингтоне и других центрах. Нельзя рассчитывать только на то, что какие-то формулировки на бумаге сами по себе будут выполнять функцию сдерживания. Соответственно, сейчас, как я вижу, украинское руководство, когда ведёт переговоры о гарантиях безопасности — в двустороннем формате или в рамках «коалиции желающих» — закладывает туда очень конкретные вещи: сколько будет военной помощи, какие системы вооружений и в каком объёме можно будет закупать, какие обязательства берут на себя партнёры, будут ли развёрнуты какие-то базы или силы на территории Украины. Именно такие элементы и создают реальное сдерживание. Это же относится, например, и к пятой статье Вашингтонского договора НАТО. Это очень короткая формулировка — всего несколько строк текста. Но сдерживание заключается не в самом тексте, а в том, что на протяжении десятилетий, начиная с 1949 года, этот договор наполнялся практическим содержанием: развёртывались военные базы, силы, проводились совместные учения, создавались совместные командные структуры. Именно в этом и заключается безопасность и реальное сдерживание.
Означает ли ослабление режима нераспространения ядерного вооружения начало новой волны наращивания, в рамках которой различные государства будут стремиться к созданию собственных ядерных программ?
Марьяна Буджерин: Действительно, режим нераспространения переживает сейчас очень тяжёлые времена. И это вызвано не только войной в Украине и не только общим ухудшением международной безопасности — эти процессы начались значительно раньше. Однако новые стресс-факторы углубляют существующие расколы в режиме и подтачивают его устойчивость. Мы видим, что впервые с начала 1980-х годов наблюдается рост ядерных арсеналов и увеличение количества ядерного оружия в мире. В первую очередь это связано с Китаем, чьи силы почти удвоились с начала 2000-х годов, и эта тенденция к наращиванию, по всей видимости, продолжится. Франция заявила о расширении своего ядерного потенциала, Великобритания сделала такие заявления ещё раньше. Таким образом, тенденция резко изменилась по сравнению с периодом после 1980-х годов, когда наблюдалось сокращение — мы видели разоружение и уменьшение ядерных арсеналов, прежде всего благодаря американо-советским, а затем американо-российским соглашениям о сокращении вооружений. Важную роль в этом процессе сыграло и ядерное разоружение Украины, Беларуси и Казахстана после распада Советского Союза. И сейчас мы впервые за примерно 30–40 лет наблюдаем разворот этой тенденции — от сокращения к наращиванию. Мы не понимаем, насколько Соединённые Штаты готовы вкладываться в европейскую безопасность, например. И поэтому возникают вопросы о том, целесообразно ли другим государствам также хотя бы рассматривать возможность создания собственного ядерного оружия.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.