В физике существует знаменитый мысленный эксперимент — кот Шрёдингера. Если очень коротко: пока мы не заглянем в коробку, кот одновременно и жив, и мертв. Разумеется, это не описание обычного кота, а способ продемонстрировать парадокс квантовой механики.
В международной политике как раз появилось похожее «открытие»: мир Шрёдер(ингера). Пока мы не открыли коробку с надписью «посредничество Герхарда Шрёдера», можно делать вид, что внутри находятся мир, дипломатия и европейская благоразумность. Однако, открыв коробку, можно увидеть нечто куда менее утонченное: старый кремлевский политический реквизит, завернутый в немецкую фирменную бумагу.
Итак, Владимир Путин якобы хотел бы, чтобы бывший канцлер Германии Герхард Шредер выступил посредником в переговорах с Европой. Идея настолько дерзкая, что почти элегантная. Кремль не предлагает нейтрального медиатора. Кремль предлагает человека, чья политическая биография уже много лет пахнет российским газом, советами директоров и той особой разновидностью реализма, в которой интерес демократического государства подозрительно часто совпадает с интересами «Газпрома».
Шрёдер в роли миротворца? Это примерно как если бы судьей матча стал человек, который годами носил шарф одного из клубов, ходил с его президентом на дни рождения, а после завершения карьеры получил теплое место в компании — спонсоре клуба.
Бывший канцлер Германии — это политик, который, будучи главой правительства, поддерживал Nord Stream — проект, обходящий страны Центральной и Восточной Европы и усиливающий энергетическую зависимость Германии от России. После ухода с поста он связал себя с российским энергетическим сектором, сотрудничая, в частности, с Nord Stream AG, «Роснефтью» и «Газпромом». Это не мелкие эпизоды, которые можно замести под ковер дипломатическим веником.
Поэтому реакция Берлина была, по сути, единственно возможной. Немецкий чиновник Гюнтер Крихбаум отверг кандидатуру Шрёдера, указав, что он не может восприниматься как нейтральный и честный посредник. С этим трудно не согласиться. Посредничество требует доверия. А доверие не возникает, когда одна из сторон предлагает медиатора с выражением лица человека, говорящего: «давайте возьмем кого-нибудь беспристрастного — например, моего старого знакомого».
Впрочем, вся эта идея обретает смысл, если посмотреть на нее не как на реальное мирное предложение, а как на пропагандистскую операцию. Путину не обязательно должен был верить, что Европа всерьез примет Шрёдера. Достаточно было вбросить это имя в оборот, как сразу начались дискуссии: может ли Шрёдер быть посредником или нет, расколоты ли немцы, была ли прежняя политика в отношении России ошибкой, способна ли Европа говорить единым голосом. Кремль обожает такие «коробки». Внутри не обязательно должно быть решение. Достаточно, чтобы снаружи это выглядело как дипломатия.
Проблема в том, что в случае Украины речь идет не об изящном салонном споре, но о войне, начатой Россией, о стране, подвергшейся нападению, о бомбардируемых городах, страдающем гражданском населении и границах, которые нельзя двигать по прихоти имперского деятеля из КГБ. В такой ситуации «посредник» не может быть фигурой из прошлого, символизирующей именно ту политическую слепоту, благодаря которой Москва годами покупала влияние за газовые деньги.
Шрёдер здесь не столько кандидат на роль миротворца, сколько живая иллюстрация старой европейской ошибки — убеждения, что с путинской Россией можно вести дела без политических последствий. Что газопровод — это просто газопровод. Что рукопожатие — это просто рукопожатие. Что дружба с автократом может быть частным делом отставного политика. История открыла эту коробку очень жестко. И оказалось, что внутри была не прагматика, а зависимость.
«Мир Шрёдер(ингера)» остается миром только до тех пор, пока не проверено содержимое. На бумаге это выглядит как предложение переговоров. На практике — как попытка ввести в игру человека, чья фамилия для многих европейцев стала символом политической близорукости по отношению к Кремлю. Это мир одновременно живой и мертвый — живой в российской пропаганде и мертвый при столкновении с реальностью.
Путин, разумеется, может и дальше предлагать подобных посредников. Может доставать из политического шкафа новые фигуры, помнящие времена, когда Европа верила, что российский газ может согреть континент, не замораживая совесть. Но война в Украине закрыла ту эпоху. А если у кого-то еще остаются сомнения, достаточно открыть коробку. Внутри нет кота. Там — счет.
Славомир Серадский, Польское радио для заграницы