Как получилось, что страна, которую когда-то один из американских президентов называл «страной-бензоколонкой», сама столкнулась с проблемами с бензином? Хотя бензоколонки, конечно, пока ещё никуда не исчезли.
Геннадий Рябцев: Нужно корректно говорить об этом. Без бензина Россия не осталась. Но проблемы начали возникать всё чаще. И простого, правильного решения этих проблем уже не существует, поскольку они являются следствием других проблем, связанных как раз с этой самой войной. Я и раньше замечал, что у российских должностных лиц очень плохо с причинно-следственными связями. Они постоянно путают причину со следствием, и в результате действия, которые предпринимают власти, не только не решают проблемы, но ещё и усугубляют их.
Есть ли сейчас кризис с нефтепродуктами в Российской Федерации? Я бы сказал, что кризиса пока нет, но есть серьёзные проблемы, которые вполне могут в него перерасти. И главная причина — это война. Она полностью изменила российскую экономику: из относительно рыночной она превратилась в экономику ручного управления — экономику запретов, ограничений и указаний из Кремля. Такая разрегулированная система уже не может нормально функционировать самостоятельно. А ко всему этому добавляется ещё и серия ударов по нефтеперерабатывающим заводам — регулярных, эффективных и результативных.
— Давайте зафиксируем ситуацию именно в этой точке и попробуем понять, что будет дальше. Потому что, насколько я понимаю, отсутствие причинно-следственной связи сейчас даже сыграло на руку Силам обороны Украины. Люди в России и на оккупированных территориях, похоже, связывают дефицит топлива не с войной, а исключительно с плохой российской властью.
Не спорю — власть плохая. Но всё-таки эти проблемы возникли именно из-за войны. То, что сейчас происходит в некоторых регионах России и на оккупированных территориях, — это уже первый сигнал большого кризиса? Или проблемы останутся локальными?
Геннадий Рябцев: Предохранители горят по всей России, поэтому нельзя сказать, что кто-то защищён больше. Объективно лучше защищена Москва. Но Россия традиционно воспринимается как два разных государства — Москва и всё, что за МКАДом. И то, что происходит за пределами Москвы, мало кого интересует. Чем дальше от МКАДа — тем меньше внимания. Там иногда и связь не работает, а федеральные трассы после дождя превращаются просто в направления, где можно долго искать остатки асфальта.
Что касается так называемых новых регионов — понятно, что они будут страдать сильнее. Можно посочувствовать людям, которые не смогли оттуда выехать. А вот к тем, кто не захотел уезжать, сочувствия, наверное, меньше. Они знали, на что шли. Но, видимо, забыли, что человеку, у которого совесть была атрофирована ещё со времён школы КГБ, все эти люди просто неинтересны. Если у вас нет бензина — это ваши проблемы. И решать их никто не будет.
Особенно в Крыму, где единственным источником поставок топлива остаются паромы. Там, кстати, интересная ситуация: железнодорожные паромы были уничтожены, но автомобильные ещё остались. И сейчас там огромные очереди бензовозов — очень заметные цели, если честно. Речь идёт о Краснодарском крае и районе Керченского пролива, где загружаются автомобильные паромы, перевозящие нефтепродукты на оккупированные территории. Через Джанкой и дальше движение уже серьёзно осложнено. Гражданские водители не хотят туда ехать даже за большие деньги — слишком высокий риск. А запасы топлива, которые можно было создать в Крыму, уже сгорели вместе с нефтебазой в Феодосии.
Алексей Бурлаков