Путин, как обычно, говорит о том, что мир и перемирие якобы невозможны из-за планов Киева. Но при этом сам заявляет, что Левобережье Украины обязательно станет российским. То есть у него самого есть вполне определённый план.
Дмитрий Гудков: Особенно после того, что Путин сказал на встрече с президентом Казахстана, ни о каком перемирии речи быть не может. Путин собирается продолжать войну. Я думаю, что осенью мы увидим новый виток эскалации. Либо это будет более интенсивная мобилизация, которая, на самом деле, и не прекращалась — я имею в виду частичную мобилизацию ещё по указу 2023 года. Я думаю, что будут также какие-то диверсии и провокации в Европе.
Путин, на мой взгляд, не может подписать мирное соглашение, потому что, если оно будет заключено на компромиссных условиях, он не будет выглядеть победителем в глазах своего населения. А если он не выглядит победителем, значит, он слабый царь. Слабых царей всегда презирали. Уважали и любили только сильных. Поэтому для него остановка войны на линии разграничения будет выглядеть как поражение. Во-первых, Украину покорить не удалось, НАТО вдоль российских границ только расширилось, страна находится под санкциями и переживает кризис, начинается стагнация и так далее. Поэтому, я думаю, Путин рассчитывает на то, что мобилизация или какая-либо эскалация помогут ему в зимний сезон, когда, как я полагаю, начнутся мощные атаки именно на инфраструктуру и энергетику Украины. Именно к этому он и готовится.
— А конечная цель — это физический захват Киева или политическая капитуляция Киева, как вы думаете? Или, может быть, дело вообще не в Киеве?
Дмитрий Гудков: Ему нужна какая-то капитуляция в виде крупной уступки. Чтобы он мог сказать: «Вот видите, они сдались. Они отдали нам то, что мы требовали. Мы победили». Соответственно, рейтинг вырос. То есть ему не нужны сами территории — это разрушенные территории, в которые придётся вкладывать огромные деньги. Ему нужен символический жест, который он сможет представить как победу.
— Этот жест обязательно должен быть связан с территориальными уступками? Или, допустим, Украина заявит, что не собирается вступать в НАТО, и Путин сможет объявить это своей победой? Я понимаю, что несколько утрирую, но тем не менее.
Дмитрий Гудков: Это уже, по-моему, всем понятно: о НАТО речи давно не идёт. Более того, вообще непонятно, что теперь представляет собой НАТО. Потому что Европа уже не рассчитывает на НАТО и думает о создании собственной армии, в которой Украина как раз будет играть ведущую роль. Сегодня именно в Украину едут американские специалисты, а украинские специалисты, в свою очередь, едут в Америку, чтобы обучать новым технологиям ведения войны. Поэтому про НАТО давно уже нет речи. Нет, ему нужна какая-то уступка. Например, передача части территории, отмена санкций. Что-то в этом роде.
— Тогда ещё один очень важный момент. Есть ощущение — возможно, субъективное, — что в ближайшее время должен произойти какой-то серьёзный шаг или серьёзные изменения. Вы тоже об этом говорите. Может быть, после выборов в Государственную думу. Может быть, речь идёт о мобилизации, о которой говорит Владимир Зеленский. Но при этом Европа постепенно готовится к войне с Россией. По крайней мере — к обороне от неё. С другой стороны, Украина становится сильнее. И складывается впечатление, что именно сейчас или в ближайшие несколько лет для Путина существует тот самый момент, когда он ещё может успеть вскочить в уходящий поезд.
Дмитрий Гудков: Хочешь мира — готовься к войне. Это известная стратегия. Поэтому Европа в любом случае будет готовиться к обороне, к возможной войне с Россией. Но это означает, что Европе предстоит укреплять свои вооружённые силы. Это непросто сделать, я прекрасно понимаю. Это требует времени. Поэтому, я думаю, Европа будет и дальше финансировать Украину и помогать ей.
Готов ли Путин запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда? Мы не знаем, как он сам оценивает ситуацию. Может быть, он считает, что в Украине заканчиваются людские ресурсы. А у него ещё остаётся такой неиспользованный инструмент, как мобилизация, который, по его мнению, может серьёзно изменить ситуацию на фронте. Я думаю, Путин ещё попытается что-то предпринять, прежде чем подписывать какое-либо мирное соглашение.
— Тут, скорее, речь о другом. Вы тоже сказали, что НАТО сейчас находится в непонятном состоянии. Возможно, именно сейчас наступает тот момент, когда можно проверить, в каком состоянии действительно находится Альянс. Например, атаковать какую-нибудь небольшую страну НАТО. Я сейчас не очень тонко намекаю на страны Балтии. Может быть, даже на Польшу или Финляндию. Но может ли до этого действительно дойти?
Дмитрий Гудков: Скажем так, если и тестировать сегодня НАТО, то сейчас это единственный момент, когда это гипотетически возможно. Потому что Европа усиливается. Через два, три, четыре года это будет уже абсолютно бессмысленно. Никакую конвенциональную войну Россия у Европы не выиграет. Пока Европа ещё не готова. Все только начинают финансировать военно-промышленный комплекс. Плюс у власти в Соединённых Штатах Америки пока находится Трамп. Это единственное окно возможностей для Путина. Поэтому я считаю этот период достаточно опасным.
Выборы в России, которые, конечно, надо брать в кавычки, — это такой тест системы. Либо система без особых проблем сформирует следующий созыв Государственной думы: люди покорно проголосуют как надо, и масштабных фальсификаций даже не потребуется. Либо это станет перенапряжением системы. И тогда Путин поймёт, что после того, как с большим трудом удастся «нарисовать» новый состав нижней палаты парламента, дальше лучше не рисковать. Слишком высокая протестная температура в обществе, и не стоит дополнительно взрывать ситуацию новой мобилизацией. Поэтому, мне кажется, выборы пройдут, и все решения будут приняты уже по их итогам.
Алексей Бурлаков