Президент Украины говорит, что Путин готов мобилизовать от 300 до 500 тысяч человек. Понятно, что, если это произойдёт, то не за один день, а в течение какого-то времени. Но в целом, видите ли вы, что Россия действительно готова к новой мобилизации и что она ей сейчас необходима? То есть отвечает ли это её интересам?
Александр Коваленко: Да, конечно. Россия сейчас вынуждена будет проводить всеобщую мобилизацию. Ей не хватает людского ресурса на фронте. Она не выполняет поставленные задачи в зоне боевых действий, которые ставятся перед командованием тех или иных формирований, тех или иных групп войск. В этой связи можно сказать, что единственный инструмент, который Россия пока может полноценно использовать для продолжения наступательной кампании, — это людской ресурс. Его не хватает, ей нужно больше.
От 300 до 500 тысяч — да, тут я согласен. Но я всё же более пессимистичен. Я считаю, что российское командование для того, чтобы удержать территорию, которую оно уже захватило, и продолжать ползучее наступление в Донецкой области, вынуждено будет мобилизовать примерно 500 тысяч человек. То есть именно под потолок. 500 тысяч — это именно тот потенциал, который позволит направлять людской ресурс в равнозначном количестве как для удержания территорий там, где они проседают, особенно в Южной оперативной зоне, так и туда, где они хотят продолжать наступать, то есть в Донецкую область. В этой связи, конечно же, будет максимально использован весь мобилизационный ресурс, который сейчас есть у России. Способна ли она это делать? Способна. У неё есть достаточный потенциал.
Они могут каждый месяц мобилизовать от 80 до 100 тысяч человек и при этом даже не напрячься. То есть сама система не будет трещать от такой перегрузки с учётом того, что эти люди не будут проходить классическую БЗВП — базовую общевойсковую подготовку. В среднем это около трёх месяцев. Они будут проходить какую-то минимальную подготовку: им напомнят, как пользоваться автоматом, и отправят сразу же в зону боевых действий. То есть на такие подготовительные мероприятия может уходить от нескольких дней до недели.
— Когда был подписан указ Путина о частичной мобилизации в России, мы говорили о том, что полигоны, даже те, где мобилизованные проходят ускоренную военную подготовку, физически не могут пропустить через себя более 300 тысяч человек в месяц. Если же речь идёт о 500 тысячах, то что тогда? Их могут вообще бросить в бой без подготовки? Или этот процесс просто растянется во времени?
Александр Коваленко: Это не за месяц. Я думаю, что это будет растянуто на несколько месяцев. То есть они как раз будут ориентироваться примерно на 100 тысяч в месяц. Это максимально оптимальный показатель, чтобы не перегружать систему. Они, конечно, могут увеличить его, но в целом я не вижу в этом необходимости. Для выполнения задач по удержанию территории и продолжению наступательных кампаний до конца 2026 года и в первой половине 2027-го им как раз такого темпа будет достаточно. Они не только будут направлять в зону боевых действий достаточное количество людского ресурса, но и в некотором смысле формировать в тыловых зонах резервы для дальнейшей компенсации потерь.
Поэтому в целом 80–100 тысяч — это максимально оптимальный ресурс, который Россия может себе позволить с учётом имеющихся возможностей. Она может увеличить этот показатель до 150–200 тысяч, но зачем это нужно делать? Для решения каких задач? Для Путина затяжная война всё же имеет большее значение, чем какие-то очень быстрые решения. Мы сейчас видим именно ту тактику, которую Россия использует для реализации сценария затяжной войны, чтобы она продолжалась как можно дольше исключительно с целью сохранения режима Путина, контроля над страной и его нахождения у власти. То есть нахождение у власти режима Путина напрямую зависит от того, ведётся война или не ведётся.
Это в очередной раз доказывает, почему он не идёт на мирные переговоры. Любые мирные переговоры, мир, приостановка боевых действий или перемирие — это, по сути, смерть режима. Он это прекрасно понимает, он именно так это видит. Поэтому не будет никакого мира, не будет никакой приостановки боевых действий, какого-то среднесрочного перемирия. Могут быть перемирия на один, два или три дня — к каким-то фетиш-датам: 1 мая, 9 мая, Пасхе, дню рождения Путина, Новому году или Рождеству. Непонятно только, по какому стилю. Здесь речь идёт исключительно о том, что Путин воспринимает любое прекращение огня и любую приостановку боевых действий как собственное поражение. А там, где он видит своё поражение, он видит свою слабость. А слабость в его системе координат — это автоматическая утилизация.
— Но даже 80 тысяч человек в месяц — это не такой ощутимый приток. Я имею в виду, что он вряд ли вызовет какие-то серьёзные изменения на фронте. Это ведь не переброска сразу полумиллионной армии на одном направлении. Я так понимаю, что принципиально ситуация не изменится. Но, с другой стороны, даже по оптимистичному сценарию — потому что 500 тысяч вы назвали пессимистичным вариантом, — 300 тысяч человек — это армия, которая по численности превышает вооружённые силы большинства европейских стран.
Александр Коваленко: Что такое 300 тысяч человек? Это потенциал примерно шести общевойсковых армий. И это очень серьёзное пополнение, если бы оно произошло единовременно. Но единовременно этого не произойдёт. Пополнения примерно по 80 тысяч человек в месяц как раз хватает для удержания занятых территорий и нивелирования тех достижений Сил обороны Украины, которых удалось добиться в последнее время.
О чём идёт речь в первую очередь? О том, что в Южной оперативной зоне мы контратакуем. Я не говорю о контрнаступлении, я говорю именно о системных контратаках. Сейчас там у нас есть определённый приоритет и определённые достижения. Мы можем позволить себе возвращать свои территории, и каждый месяц речь идёт о десятках квадратных километров. Сейчас диспозиция в Южной оперативной зоне — лучшая с 2023 года. Если появится дополнительный приток людского ресурса, он сможет затормозить или даже остановить это продвижение. А в Донецкой области Россия не истощится и сможет продолжать наступление. Именно эту цель они, как я считаю, и преследуют. Для них это сейчас основная задача.
Алексей Бурлаков