Литва не живёт в условиях объявленного чрезвычайного положения, Вильнюс не превратился в военный лагерь, а привычный уклад жизни не нарушен. Однако российская угроза всё заметнее влияет на решения властей, подготовку вооружённых сил и отношение общества к собственной безопасности.
Литовские власти сообщили о намерении привлечь военных к охране приграничных районов у границы с Калининградской областью. Параллельно страна проводит военные учения, оценивает готовность государственных структур к работе в условиях военного положения и обсуждает меры защиты критической инфраструктуры.
Насколько НАТО способно защитить восточный фланг, где любое промедление может иметь стратегические последствия? И готов ли Альянс к угрозам, которые не достигают порога открытого вооружённого конфликта? Разговор с бывшим министром иностранных дел Литвы, послом Литвы в Швеции Линасом Линкявичюсом.
Мы видим, что Литва усиливает подготовку, военные перебрасываются к границе. Польша укрепляет оборону, Швеция размещает дополнительные комплексы Patriot возле польского логистического хаба. Насколько реальна сегодня угроза для стран Балтии и Польши? До какой степени может дойти эскалация?
Прежде всего, существует серьёзная угроза психологического воздействия. Люди напуганы и не знают, чего ожидать. Вероятно, именно на это и рассчитаны подобные действия: вызвать панику и неуверенность. При этом напряжённость действительно сохраняется. Она никуда не исчезала и существовала всегда. Продолжается война России против Украины, и именно там сейчас сосредоточены основные усилия Москвы.
Если говорить о вероятности полномасштабного нападения на страны Балтии или другие государства НАТО, я бы оценил её как довольно низкую. Гораздо выше вероятность гибридных угроз, с которыми мы сталкиваемся постоянно. Речь идёт об информационных операциях, манипулировании общественным мнением, попытках воздействовать на сознание людей. Возможны кибератаки и другие формы давления, в том числе использование миграции в политических целях.
Почему Москва выбирает целями именно страны Балтии, хотя все они входят в НАТО? Связано ли это с исторической памятью или есть другие причины?
Связано не только с историей. Россия внимательно наблюдает за происходящим, оценивает, как мы развиваем оборонные возможности, где остаются пробелы, и какие недостатки можно использовать.
Ни для кого не секрет, что определённые уязвимости есть и у стран Балтии. Конечно, НАТО в целом способна защищать себя и оценивать возникающие угрозы, но Россия, вероятно, считает, что на слабые места можно периодически давить. Именно так я бы объяснил происходящее: Москва видит возможности для давления и использует их.
На этом фоне в Варшаве, на форуме по вопросам безопасности, главнокомандующий Объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич представил так называемую теорию победы Альянса. Её ключевая идея заключается в том, что в случае нападения России союзники должны не просто остановить наступление, но и лишить противника возможности продолжать войну. Для Литвы, граничащей с Россией и Беларусью, это не отвлечённая военная концепция, а вопрос практической безопасности.
Концепция предполагает, что в случае войны Альянс должен не ограничиваться отражением первого удара, а обеспечить условия, при которых противник не сможет добиться своих целей и продолжить наступление.
Для стран восточного фланга это означает необходимость тесной координации военных возможностей, укрепления инфраструктуры и устранения уязвимостей. Особенно важны взаимодействие Польши и стран Балтии, а также участие американских и других союзных сил.
Насколько серьёзным риском для Литвы может стать попытка России использовать тему защиты русскоязычного населения — по аналогии с тем, как Москва обосновывала свои действия в Донбассе?
Теоретически Россия может попытаться создать подобный сценарий. Однако в Литве доля этнических русских относительно невелика — около 6,5% населения. Поляков в стране больше: это второе по численности этническое меньшинство.
Конечно, искусственно создать кризис можно попытаться. В Латвии и Эстонии ситуация несколько иная, но и там подобный сценарий был бы результатом искусственного нагнетания напряжённости. Мы понимаем, что такие риски существуют, и готовимся к ним.
— Насколько важна для безопасности стран Балтии оборонная кооперация с Польшей? Можно ли рассчитывать на то, что союзники будут действовать согласованно в случае кризиса?
Сотрудничество с Польшей имеет для нас принципиальное значение. Речь идёт не только о НАТО как организации, но и о практическом взаимодействии стран региона. Не все государства Альянса одинаково воспринимают ситуацию на его восточном фланге. Однако для Польши и стран Балтии это непосредственный вопрос безопасности.
С точки зрения оборонного планирования Польша и страны Балтии представляют собой единый регион. Поэтому всё, что происходит в Польше, имеет большое значение и для Литвы. Это касается размещения сил НАТО, национальных вооружённых сил, американских подразделений и других союзных контингентов. Сама логика обороны требует сотрудничества, и оно уже развивается достаточно эффективно. Уверен, что в будущем взаимодействие будет только углубляться.
Многие эксперты считают, что страны НАТО могли бы усилить давление на Россию, ограничив движение судов по Балтийскому морю, в том числе танкеров. Почему государства Альянса не идут на такие шаги?
Никто не хочет провоцировать прямую конфронтацию с Россией. Идея перекрыть Балтийское море может звучать привлекательно, но на практике всё гораздо сложнее, особенно после вступления в НАТО Швеции и Финляндии.
При этом необходимо учитывать и уязвимости самой России. Москва крайне чувствительно реагирует на заявления о возможных последствиях военного конфликта для Калининградской области. Особенно остро российская сторона воспринимает подобные высказывания военных. Но военная логика требует оценивать ситуацию реалистично.
Сувалкский коридор, соединяющий Польшу с Литвой и другими странами Балтии, по-прежнему, остаётся уязвимым участком восточного фланга НАТО. Однако уязвимость существует и со стороны Калининградской области. Это тоже необходимо учитывать при оценке возможных сценариев конфликта.
В то же время, у России сейчас есть другие приоритеты: основное внимание и значительная часть ресурсов сосредоточены на войне против Украины. Это не повод успокаиваться, но украинское сопротивление действительно даёт нам время, чтобы укрепить собственную безопасность и устранить существующие пробелы в обороне. Важно, чтобы концепция победы НАТО, о которой говорил генерал Гринкевич, не осталась только теорией, а воплотилась в конкретных военных возможностях и практических решениях.
Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорски заявлял, что рассматривается возможность сбивать ракеты и беспилотники, направляющиеся в сторону Польши, ещё в воздушном пространстве Украины. Насколько реалистичен такой сценарий?
Я не хотел бы комментировать слова Сикорского. Думаю, он сам может объяснить, что именно имел в виду. Однако вопрос о том, как предотвращать подобные угрозы и каким образом можно ограничить возможности противника, действительно постоянно обсуждается.
Я считаю, что НАТО сделала недостаточно для противодействия некоторым угрозам. Есть понятные причины, по которым союзники не хотят вступать в прямой военный конфликт с Россией. Но это не означает, что нельзя было бы сделать больше для укрепления безопасности. При этом я надеюсь, что подобные решения будут приниматься коллективно, в рамках Альянса, а не отдельными государствами.
Современное противостояние не обязательно начинается с пересечения границы танковыми колоннами. Ему могут предшествовать кибератаки, диверсии, попытки нарушить работу критической инфраструктуры, информационные операции и провокации, рассчитанные на определённую политическую реакцию. Литва сталкивается с подобными вызовами уже не первый год.
Безопасность восточного фланга НАТО зависит не только от количества вооружений и присутствия союзных войск. Необходимы согласованные действия государств, готовность к различным сценариям и способность противостоять давлению, которое может не перерасти в открытую войну, но способно серьёзно дестабилизировать ситуацию. Именно проверка этой устойчивости сегодня становится одной из главных задач для Литвы и её союзников.
Лариса Задорожная