«Корпорация „Автократия“. Диктаторы, которые хотят править миром». Так называется книга известной писательницы Энн Эпплбаум, лауреата многочисленных литературных премий и Пулитцеровской премии.
Книга о том, что современные диктаторы (от России и Китая до Ирана, Венесуэлы) не похожи на изолированные «империи зла» прошлого. Это глобальная система. Это сеть – связь людей, наделенньіх безграничной властью между собой. Они используют эту сеть против других и сами являются во многом ее продуктом.
Энн Эплбаум рассказывает что же это за сеть.
Мы знаем, что сейчас действительно «живем» в алгоритмах, которые создаем сами. Если вы, находясь в Инстаграмм, нажмете картинку, чтобы посмотреть рекламу зубной пасты, то потом будете видеть все больше и больше рекламы зубной пасты. И так сейчас работает политика: людей «кормят» все больше и больше тем, чего, по мнению политиков, люди хотят.
Эксперименты показали, что такое повторение может очень легко довести до экстремизма. Скажем, если вы заинтересованы в благополучии животных и в спасении, я не знаю, находящихся под угрозой исчезновения видов, и если вы продолжите давить на самые экстремальные из этих чувств, то в конце концов вы найдете террористические группы, которые захотят убить ученых за эксперименты над животными. И так работает политика.
И так, мы создали информационные системы, способствующие экстремизму. Они создают раскол и значительно усложняют ведение демократических обсуждений. Людям просто важно прийти к согласию относительно того, что является правдой, что произошло вчера. А если мы не знаем, что произошло вчера, то мы не можем разработать политику для борьбы с этим или для преодоления этого.
И такие люди, как Трамп, я думаю, являются продуктом таких обстоятельств. Вот, скажем, почему такой человек может стать президентом? Думаю потому, что он отвечает природе современных медиа. Он тот, кто научился использовать экстремистскую речь, чтобы привлечь к себе внимание.
Большинство из нас сейчас получают новости и информацию через социальные сети. А социальными сетями управляет потребность в экстремистских заявлениях, раздоре, гневе и эмоциях.
В истории уже были примеры, когда автократы объединялись друг с другом. Теперь вопрос, получили ли они только технические коммуникационньіе ресурсы, как Ленин когда-то почту, телеграф, телефон, — или у них есть еще какая-то сила, которую они могут использовать против демократии?
Да, это нечто большее, чем просто единая линия. Это больше напоминает компанию. Разные автократы не разделяют одинаковые ценности, но имеют много общего, и они действуют вместе, когда им это удобно. Поэтому здесь вовлечена не одна страна, и действуя вместе, они имеют много общего. Также правда, что природа современных технологий, включая информационные и технологии наблюдения, означает, что они имеют новые уровни власти и контроля, которых не имели предыдущие автократы.
И конечно, самые совершенные и современные методы используются в Китае. Они начинают создавать разные виды баз данных, по которым могли бы определить, куда люди путешествовали, когда они пользуются метро, когда они садятся на поезд. Они могут отслеживать действия людей в онлайн: какие вещи им нравятся, читают ли они что-нибудь.
Они могут сравнить это с тем, что люди покупают или не покупают. И тогда начинают получать очень подробную картину общества и отдельных людей. Таким образом, они все понимают, потому что могут отслеживать мысли и взгляды, образ мышления людей.
И, конечно, причина, почему они этого хотят, состоит в том, что они хотят иметь возможность предвидеть политическую оппозицию еще до ее появления. Они хотят иметь возможность отслеживать политическое мышление и изменения в обществе, прежде чем они произойдут. Китай имеет самый большой опыт в этом.
Я не думаю, что кто-то другой подошел так близко. Это правда, что природа современных технологий дает нам такую возможность. В США эти технологии контролируются частными компаниями.
До сих пор многие американцы с этим соглашались, потому что, мол, это ведь не правительство, компании разделены, они в определенной степени конкурируют друг с другом. Но, конечно, мы начинаем видеть, как даже в демократиях, в Америке, можно начать такие действия... Политические деятели или технологические компании, действующие политически, также могут начать использовать некоторые из этих возможностей, чтобы изменить образ мышления людей и контролировать действия людей.
Можно ли определить, когда все началось? Как долго продолжаются эти связи между Россией, Китаем, Северной Кореей и Ираном? Мы видели, как незадолго до широкомасштабной войны России против Украины Путин встретился с Си Цзиньпинем и они принимали решения. Тогда ли началась ли эта современная сеть автократов?
Думаю, что эта сеть начала создаваться в 2013-2014 году, это именно то время, когда вышел идеологический документ в Китае, описывающий угрозы для китайской автократии, китайской системы и китайской коммунистической партии.
Во главе системы стоит Коммунистическая партия Китая, а угрозой номер один объявлено западное конституционное правительство.
И они стали понимать, что язык демократии угрожает их системе. Ведь их система однопартийная. И она предполагает контроль государства над всеми институтами власти, экономикой, судебной системой, информационной системой.
Они понимают, что это вызов, в результате которого появятся люди, спрашивающие: почему мы не можем иметь права? Почему мы не можем иметь больше одного мнения? Почему у нас есть суды, которые лояльны к партии, а не независимы? И они понимают, что эти идеи исходят от западных демократий.
Примерно в то же время в Украине произошла революция на Майдане, когда Путин собственными глазами увидел, как эти же идеи о демократии, о свободе, о борьбе с коррупцией могут вдохновить людей стоять на холоде и в конце концов привести к падению диктатуры. Конечно, он боится, что с ним может произойти то, что произошло с Януковичем. Потому когда он увидел эту успешную демократическую революцию в Украине, то сказал: «Я должен это уничтожить».
Я думаю, что это два изменения, когда обе системы поняли, что быть открытыми для мира – это нормально, если они смогут торговать и т.д., но это означало бы, что они начали импортировать идеи, в частности, из Европы и Америки.
И обе системы примерно в одно и то же время решают этому противостоять.
Иранская неприязнь к западной демократии на самом деле гораздо более давняя. Еще со времен иранской революции 1979 года, которая была антидемократической. И в Северной Корее система тоже более давняя.
Однако действительно важные изменения произошли в России и Китае. Это две страны, которые в 1990-х и первой половине 2000-х годов оставались открытыми для мира. И все еще существовал определенный уровень свободы для людей говорить, действовать и заниматься, возможно, не политикой как таковой, но политическим мышлением, интеллектуальной жизнью, художественной жизнью А потом в определенный момент руководство обеих стран поняло, что эта независимая сфера представляет угрозу для создаваемых ими систем.
В случае Китая это коммунистическая партия. В случае Путина это вертикаль власти, на вершине которой он находился, и он боялся, что демократические идеи бросят ей вызов. И таким образом, можно проследить создание альянса. Это своеобразный союз с тех пор.
Как же видит Энн Эплбаум будущее демократии и как могла бы выглядеть победа демократии над автократией?
Конечно, не может быть какой-нибудь большой битвы, где, знаете, демократы победят.
Я имею в виду, что это непрерывная история. Это вопрос циклов, где все идет то вверх, то вниз. Где могут быть отличные моменты и плохие моменты.
Важной частью этого вопроса будет то, что происходит внутри Соединенных Штатов, которые являлись лидером демократического мира, а сейчас намеренно не хотят им быть.
Поэтому возвращение Соединенных Штатов, которые смотрят на мир сквозь демократический призму, победа Украины в войне, действительно важньі для демократии. Падение режима в Иране, переход китайского режима от такого единоличного правления к чему-то более современному и более справедливому. Вы можете себе представить, что все эти вещи произойдут в будущем. Падение Путина, - можем себе представить. это будут признаки, по которым будем знать, что демократические идеи побеждают.
Снежана Чернюк
Полностью интервью слушайте в аудиоверсии