Миграция из стран Центральной Азии меняет своё направление. Польша и страны Балтии становятся всё более привлекательными для мигрантов, которые всё чаще рассматривают европейские страны не только как временную остановку для работы, но и как место для долгосрочной жизни. Как эти тенденции воспринимаются в Польше? Об этом рассказала Марта Ярошевич, исследовательница Центра исследований миграции Варшавского университета.
Если говорить о миграции в цифрах, что показывает статистика?
Мигрантов становится больше. Основная группа — около 1,5–2 млн граждан Украины и 150 тысяч граждан Беларуси. Есть также заметные группы мигрантов из Молдовы и Грузии. Из Центральной Азии, по разным подсчётам, в Польше проживают 20–30 тысяч человек. И, вероятно, это только начало более масштабных миграционных потоков из региона в Польшу. Больше всего приезжают из Узбекистана. Это понятно, потому что Узбекистан — самая населённая страна Центральной Азии. Кроме того, из Узбекистана существует организованная трудовая миграция. Далее по числу приезжающих идут Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан.
Страны Центральной Азии не входят в группу государств, граждане которых имеют какие-либо привилегии в Польше. Чтобы приехать и работать, им необходимо получить визу и разрешение на работу. Если смотреть на количество выданных разрешений на работу, то за первый квартал 2026 года гражданам Узбекистана было выдано около 16 тысяч разрешений, гражданам Казахстана — 12 тысяч, Кыргызстана — почти 8 тысяч, Таджикистана — 6 тысяч. В основном люди едут работать, но в Польшу также приезжает много студентов.
Кроме того, в Польше растёт количество мигрантов и из других регионов мира — например, из Колумбии, Венесуэлы, Бангладеш и Индии.
Граждане этих стран тоже не имеют никаких преференций в Польше?
Нет, никаких льгот. Они приезжают по каналам рекрутации. Таким образом польские компании ищут работников.
Сейчас в Польше ощущается дефицит рабочих кадров?
Да, особенно после 2022 года, потому что трудовая миграция прежде всего мужская. Именно поэтому растёт число трудовых мигрантов из Центральной Азии. Дело в том, что мигранты из региона всё меньше хотят работать в России. Около 80 процентов тех, кто приехал в Польшу, раньше работали именно в России. Очень заметно, как Узбекистан старается искать новые возможности и выстраивать связи, чтобы граждане могли выезжать на работу в другие страны, помимо России.
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев говорил, что трудовая миграция является одним из приоритетных направлений работы государства и всё время идёт поиск новых путей для мигрантов, в том числе и в страны Европы.
Таджикистан и Кыргызстан тоже стараются идти этим путём. Они работают над тем, чтобы появились межгосударственные соглашения в сфере миграции. Но у Польши другая политика. У нас, в принципе, нет подобных соглашений ни с кем. Да, мы предоставляем определённые льготы гражданам Украины и Беларуси, но это не закреплено какими-либо отдельными соглашениями. К слову, у Узбекистана есть соглашение в сфере трудовой миграции с Германией.
Почему Польша не заключает таких соглашений?
Во-первых, потому что тогда страна становится более зависимой от подобных договорённостей. Во-вторых, пока мигрантов хватает — они сами приезжают. Но, с другой стороны, есть и минус: государство не может достаточно эффективно контролировать рынок агентств по трудоустройству. Существует много негативных явлений, которых можно было бы избежать, если бы действовали такие договорённости.
Какие негативные явления связаны с трудовой миграцией?
Очень трудно получить польскую визу. У нас высокий уровень отказов. Агентства по трудоустройству, которые формально выступают посредниками между работодателями и работниками, нередко продают приглашения на работу, и это очень сложно контролировать. Потом мигранты приезжают, и бывает так, что они получают приглашение на работу в одном месте, а работают в другом. И это не их вина — зачастую они становятся жертвами недобросовестных агентств. Часто трудовые мигранты не знают языка, у них нет связей, и им не к кому обратиться. А в консульство они тоже не идут, потому что не хотят возвращаться домой.
Мигрантам из стран постсоветского пространства легче адаптироваться в Польше, чем, например, гражданам стран Южной Америки или Южной Азии?
Для начала нужно сказать, в каких сферах работают мигранты в Польше. Это промышленность, аграрный сектор, а также сфера доставки и платформенных сервисов, например Uber. Это международные компании, которые рекрутируют работников на глобальном уровне, и рабочим языком там часто является английский. Поэтому у выходцев из Индии, Бангладеш и Пакистана есть определённое преимущество.
Что касается колумбийцев и граждан других стран Южной Америки, то им очень трудно. Однако они всё равно приезжают, поскольку действует безвизовый режим и существуют миграционные связи с Испанией. Многие думают, что Испания и Польша — это просто Европа, но на практике эти страны очень отличаются, и адаптация оказывается непростой.
Можно сказать, что гражданам стран Центральной Азии немного легче, потому что у них сохранилось определённое представление о Польше ещё со времён СССР. Но, я думаю, всё-таки за последние более чем 30 лет очень многое изменилось. Если говорить о студентах или высококвалифицированных специалистах, то им адаптироваться немного проще. К слову, интересно, что из Кыргызстана приезжает много людей, работающих с лошадьми. В Польше конный бизнес тесно связан с выходцами из Кыргызстана.
Самое главное, чтобы в Польше и других странах существовали диаспоры — люди, которые имеют связи и с принимающим обществом. Если таких связей нет, а в ситуации с Узбекистаном это пока проблема, тогда мигранты оказываются связаны только с рекрутерами.
То есть у них здесь нет контактов с соотечественниками, которые могли бы помочь с вопросами легализации и документами?
Да, потому что это пока ещё небольшая диаспора. С другой стороны, демографическая ситуация показывает, что в странах Центральной Азии растёт население, много студентов и молодых людей. Думаю, через несколько лет в Европу будет приезжать значительно больше граждан стран региона.
Олена Мищенко