В Издательстве Института национальной памяти Польши увидел свет альбом, подготовленный Союзом поляков в Казахстане под названием Gdyby przedmioty umiały mówić… Ocalone w artefaktach losy Polaków deportowanych do Kazachstanu («Если бы предметы умели говорить… Уцелевшие в артефактах судьбы поляков, депортированных в Казахстан») под редакцией проф. Яна Шумского, научного сотрудника Института национальной памяти и Польской академии наук.
Предисловие к альбому написал президент Республики Польша Кароль Навроцки.
Ян Шумски является координатором центрального исследовательского проекта ИНП «Поляки в России и Советском Союзе».
Ян Шумски: Поляки в Казахстане представляют собой одну из многих национальных групп, чьи предки против собственной воли оказались на территории тогдашнего советского Казахстана, а затем — после распада Советского Союза — в границах независимого Казахстана. По информации от деятелей польской диаспоры, картина жизни этой общины в значительной степени положительная и позволяет сделать вывод, что в рамках действующих формально-правовых условий поляки имеют возможность сохранять свой язык, культуру и традиции. На этот аспект неоднократно обращала внимание председатель СПК Катажина Островска, подчеркивая, что наряду с поляками в Казахстане существуют и другие национальные меньшинства, включая немецкое. На уровне официальных контактов, как следует из заявлений представителей польских организаций, не наблюдается существенных конфликтов или препятствий в реализации базовых прав, связанных с сохранением и развитием собственной культуры и традиций, гарантированных как национальным законодательством, так и международными соглашениями.
Нынешняя ситуация разительно отличается от той, которая сложилась в 1936 году — во время депортации поляков из Украинской ССР в Казахскую АССР (до декабря — в составе РСФСР).
Поляки, проживавшие на советской Украине, были потомками польского населения, заселявшего эти земли со времен Речи Посполитой. После окончания польско-большевистской войны и подписания в 1921 году Рижского мирного договора между РСФСР и УССР с одной стороны и Рп с другой значительное число поляков осталось на территории Советского Союза. Это было прежде всего сельское население, а также жители крупных городов, таких как Ленинград, Москва, Одесса, Киев и Минск.
В середине 1920-х годов партийные и государственные власти Советского Союза даже поддерживали развитие польского языка. Но вскоре были предприняты действия, направленные на «очищение» приграничных территорий от населения, считающегося политически неблагонадежным. В 1935 году впервые был применен этнический критерий к депортации населения Советского Союза. Он тогда затронул финнов и ингерманландцев, проживавших в приграничных районах тогдашней Ленинградской области и Карелии. А затем пришла очередь поляков Украинской ССР.
Ян Шумски: В 1936 году власти Советского Союза приняли решение об административном переселении польского и немецкого населения, что означало отсутствие каких-либо судебных приговоров и осуществление выселения исключительно на основании решений государственных и партийных органов; в результате в советский Казахстан было переселено около 70 тысяч поляков и членов польских и немецких семей с территории советской Украины, которых насильно заставили покинуть свои дома и отправили в отдаленные районы Казахстана, где им пришлось начинать жизнь заново в крайне тяжелых условиях.
Проф. Ян Шумски с альбомом Gdyby przedmioty umiały mówić… Ocalone w artefaktach losy Polaków deportowanych do Kazachstanu.
Ян Шумски добавляет, что в 1936 году также из Белорусской ССР высылали поляков, однако это не было частью конкретной депортационной кампании — это были репрессии в рамках уголовных дел. Вместе с тем фактом является то, что из Белорусской ССР поляков выселяли еще в конце 1920-х годов в рамках «очистки» приграничной с РП полосы.
Ян Шумски: Небольшие группы польского населения, насчитывавшие в общей сложности несколько тысяч человек, переселялись также с территории советской Белоруссии. Это были прежде всего потомки мелкой шляхты-однодворцев, чьи корни уходили еще во времена Речи Посполитой, а также крестьяне среднего достатка. В советских документах их часто называли «кулаками», хотя в действительности это были просто немного более обеспеченные сельские семьи. Репрессии против поляков, однако, предшествовали экспериментам в сфере национальной политики, проводимым советскими властями в 1920-х годах. В их рамках были созданы польские национальные районы: Дзержинский на территории Белорусской ССР и Мархлевский на территории Украинской ССР. Они должны были служить реализации национальной политики советского государства и стать образцовыми центрами строительства социализма среди польского населения. Ситуация резко изменилась в середине 1930-х годов. Советские власти признали эти проекты неудачными и потенциально опасными. В 1935 году Мархлевский национальный район был ликвидирован. Его жители сначала переселялись в восточные районы Украины, а затем в отдаленные регионы Советского Союза. Дзержинский национальный район был официально ликвидирован в 1937 году, хотя репрессивные меры против его жителей начались еще раньше.
Ликвидация обоих польских национальных районов стала одним из этапов более широкой политики национальных репрессий, проводимой сталинскими властями. Как воспринималось это выселение? Доходили ли какие-либо сведения до жителей, например, Дзержинского района, о судьбе поляков с Украины, то есть о событиях 1936 года?
Ян Шумски: В то время функционировала прежде всего радиосвязь, полностью контролируемая государством. В сельской местности не существовало повсеместной телефонной связи — она была доступна главным образом в крупных городах. Переписка же подвергалась цензуре, что существенно ограничивало возможность передачи информации. В результате поток сведений о депортациях и репрессиях был крайне затруднен. Стоит добавить, что несколькими годами ранее, в период Голодомора в Украинской ССР, а также в Казахской АССР, в восточных районах Белорусской ССР, а также в части южных территорий Российской Советской Федеративной Социалистической Республики об этой трагедии внутри одного союзного государства зачастую не знали, поскольку действовал жесткий контроль информации и отсутствовал свободный обмен данными. Также и в случае депортаций поляков в 1930-х годах сведения могли доходить лишь по неофициальным каналам — через личные контакты, случайные рассказы или семейные обсуждения. Публичное распространение такой информации было невозможно.
На практике поляки, проживавшие в одной республике или одном регионе, часто не имели представления о том, что происходит в других частях Советского Союза. В результате депортации и выселения в общественном сознании того времени не воспринимались как явление большого масштаба. Для местных жителей это были прежде всего индивидуальные трагедии конкретных семей и людей, а не распознаваемый в целом системный процесс, затрагивающий целые группы населения.
Ян Шумски: Некоторая фрагментарная информация также поступала через официальные источники, то есть советскую прессу. В 1930-х годах на территории советской Украины и советской Белоруссии издавались также периодические издания на польском языке, носившие пропагандистский характер. В Москве выходила Trybuna Radziecka («Советская трибуна») — печатный орган, публиковавший материалы на польском языке. В подобных изданиях, зачастую между строк, можно было заметить определенные сигналы о политической ситуации, поскольку там регулярно появлялись сообщения о «разоблачении» очередных групп «национал-фашистских элементов» и других «вредителей». Люди, умеющие критически читать такие тексты, могли делать косвенные выводы, однако следует подчеркнуть, что система цензуры была очень плотной. На практике она эффективно ограничивала доступ к достоверной и полной информации, а также свободный обмен данными.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Яном Шумским слушайте в добавленном файле.