Российская пропаганда действует не только в медиа-пространстве и политике. Её влияние проникает гораздо глубже — в сферу науки, где язык, определения и интерпретации превращаются в инструмент борьбы за понимание реальности.
Новый отчёт Центра имени Юлиуша Мерошевского под названием «Политические нарративы в духе российской пропаганды. Отчёт об их присутствии в польской научной литературе в 2014–2024 годах» показывает, каким образом в польской гуманитаристике и социальных науках появляются мотивы, характерные для российского дискурса.
Авторы отчета Эрнест Выцишкевич и Бартломей Гайос изучили свыше 3 тысяч научных публикаций за 2014–2024 годы, посвящённых теме России и Украины. Они выделили 44 ключевых пророссийских нарратива и обнаружили их следы в сотнях текстов.
Отчёт делит эти нарративы на четыре группы: делегализация Украины, представление её как страны разделённой или коррумпированной; легитимизация действий России , в частности, «Крым как изначально российский», «защита русскоязычного населения» и тому подобное); дискредитация Запада, («Запад спровоцировал войну»); дестабилизация польского общества.
Большинство подобных сюжетов встречаются в критическом или описательном контексте, однако само их присутствие в научных текстах может ненамеренно усиливать кремлёвские нарративы в публичной дискуссии.
«Мы не стремимся стигматизировать исследователей. Этот отчёт о явлении, а не о виновных. Любой нарратив, особенно научный, влияет на то, как общество понимает мир», — подчёркивает соавтор доклада Эрнест Выцишкевич.
Эрнест Выцишкевич: Очень часто учёные своей работой способствуют легитимизации взглядов, созвучных российской пропаганде, иногда сознательно, иногда непроизвольно, без каких-либо намерений. Важно, чтобы они осознавали, что, хотя каждый раз, когда мы исследуем, анализируем или сообщаем о каких-либо российских нарративах, стоит давать критические комментарии и анализ, а не просто останавливаться на передаче содержания или, не дай Бог, одобрять его. Поэтому важно понимать масштаб явления. Мы не хотели указывать на какие-либо конкретные учреждения или авторов, а хотели понять, в какой степени эти нарративы присутствуют в польской науке. При этом, оказывается, ситуация не так плоха, как нам казалось. Польское научное сообщество довольно устойчиво к этим нарративам, хотя мы и видим проблемы. И в этом отчёте мы представляем набор хороших практик, которые исследователи должны, если они готовы, использовать, чтобы предотвратить распространение российских нарративов среди студентов или научного сообщества.
Идея составления отчёта на тему присутствия нарративов в духе российской пропаганды в польской науке и научной литературе исходила из Министерства науки и высшего образования Польши. Вот какие аргументы относительно заказа этой работы Центру Мерошевского привел замминистра Анджей Шептыцки:
Анджей Шептыцки: На научном уровне российский нарратив расходится с правдой. Следовательно, он атакует квинтэссенцию науки – стремление к истине. При этом на политическом уровне и уровне безопасности российская дезинформация – один из важнейших элементов агрессивной политики Российской Федерации против Польши и западных стран, и именно поэтому нам необходимо правильно выявлять подобные действия. Учёные по-прежнему пользуются авторитетом, и поэтому то, что они говорят или пишут, имеет большее значение и потенциально большее влияние на других. В этом и заключается роль учёных: они должны открывать истину и говорить о ней. В связи с этим, если учёный лжёт во имя политических интересов чужого государства, то, с одной стороны, это противоречит его миссии. А с другой стороны, он более вредоносен, чем какой-нибудь случайный пользователь социальных сетей.
При этом на презентации отчёта авторы подчеркивали, что они специально не использовали слово «дезинформация» ни в заглавии, ни в содержании. Бартломей Гайос объяснил.
Бартломей Гайос: Мы исходили из того, что дезинформация содержит в себе определённый обвинительный элемент, и с этим элементом следует обращаться очень осторожно. Потому что, когда мы называем кого-то дезинформатором, агентом влияния или используем любое другое прилагательное, мы предполагаем, что можем доказать его намерения, и это случается очень часто. Кроме того, необходимо учитывать ситуацию, когда кто-то становится неосознанным дезинформатором, то есть человек цитирует какие-то фрагменты, взятые из источника, не будучи, например, специалистом-историком, политологом или представителем какой-либо другой науки, и он не является дезинформатором в строгом смысле этого слова, то есть он не действует сознательно в интересах, скажем, Российской Федерации, а делает это неосознанно. Именно поэтому мы предложили изучать вопрос политических нарративов, а не дезинформации как таковой.
Бартломей Гайос также рассказал о методах, которые он вместе с Эрнестом Выцишкевичем использовали при составлении отчёта.
Бартломей Гайос: Мы использовали инструменты data science, то есть большие языковые модели, которые сегодня помогают анализировать большие базы данных, поскольку мы работали с большой базой научных текстов. Вся база данных содержала более 208 000 публикаций, из которых мы затем отобрали 3000 публикаций, посвященных России и Украине, текущим событиям и истории обеих стран. Позже мы использовали языковую модель Chat GPT для обозначения публикаций, в которых встречаются отдельные русские нарративы. Их можно найти в критическом аспекте, то есть автор рассматривает их критически, нейтрально или позитивно, потому что именно так и произошло. Затем, когда эти публикации были отобраны, а фрагменты были отобраны языковой моделью Chat GPТ. Эрнест Выцишкевич и я как соавтор проверили корректность модели и то, можем ли мы действительно классифицировать её как таковую.
В отчёте о российских нарративах в польской науке значительное место занимает тема Украины и псевдонаучных изысканий президента Российской Федерации.
Бартломей Гайос: Я выскажу спорную мысль, которая возникла в ходе нашей дискуссии. И я тоже не уверен в этом на 100%, но мне кажется, что мы слишком часто дискутируем с Владимиром Путиным так, как будто бы он был историком или представителем какой-то другой науки. Речь идет о том, как часто польская наука обсуждает тему так называемой разделённой Украины. Конечно, разделение на восток и запад — объективное явление, и я не хочу никого убеждать, что Харьковская область – это то же самое, что Львовская, потому что это не так. Но «разделение» Украины — то, что появилось в российской пропаганде в 2013–2014 годах в полную силу, так как продвигалось даже еще ранее. И мы (поляки) начали это обсуждать. Исходя из самого факта, что мы вообще дискутируем на эту тему, я думаю, к сожалению, российская пропаганда добилась определённого успеха.
Тема Украины в российской пропаганде и ее отголосках звучит также в контексте польско-украинских отношений, — отметил Бартломей Гайос.
Бартломей Гайос: Эти темы, на мой взгляд, объективно проблемны или даже представляют собой вызов в польско-украинских отношениях, и они абсолютно независимы и никоим образом не являются продуктом российской дезинформации. Что ж, я не буду здесь оригинален. Это исторический вопрос, вопрос Волынского преступления. Я хотел бы, чтобы мы, поляки, обсуждали его с украинцами без участия российской дезинформации и россиян, которые с обеих сторон подталкивают нас к агрессивным реакциям. И это один вопрос. Другой вопрос в том, как сегодня в целом изображают и представляют украинское государство, ведь существование коррупции в Украине также не вызывает сомнений, но, конечно, всё зависит от того, кто об этом говорит и с какими намерениями. Если Европейская комиссия говорит об этом сегодня, то речь идёт не об аннексии или оккупации Украины. Но если об этом говорит Владимир Путин, то мы знаем, о чём идёт речь, и каковы его намерения.
При этом ни перепевов ни даже дискуссий по поводу российских нарративов против самой Польши в публикациях польских учёных практически не отмечено. И это повод для оптимизма,— считает соавтор отчёта.
Бартломей Гайос: Польши как таковой нет. То есть в количественном исследовании мы обнаружили, что такие вопросы, например, «польского империализма», который описывается как то, что Польша якобы имеет какие-то амбиции оккупировать Украину или Беларусь, или даже пойти куда-то дальше, или что «Польша является пешкой Соединенных Штатов Америки», абсолютно не имели места. И это показало, что польские учёные вообще не воспринимают это всерьез, что считают это каким-то безумием, которое совершенно не заслуживает упоминания. Такой вывод у нас получился в результате анализа. Так что в этом смысле этот отчёт, я бы сказал, обнадеживающий. И я бы вообще призвал ученых чаще появляться в публичных СМИ, выйти за рамки узкого круга, из своей научной «башни из слоновой кости» и говорить об этом публично.
А вот какую оценку отчёту «Политические нарративы в духе российской пропаганды. Отчёт об их присутствии в польской научной литературе в 2014–2024 годах» дала представительница самих научных кругов, профессор Ягеллонского университета Доминика Каспрович.
Доминика Каспрович: Было бы наивно полагать, что научное сообщество полностью свободно от влияния дезинформации. Разумеется, мы воспринимаем стремление к объективности как дело чести, а нашу миссию — как поиск истины через анализ данных, представленных в научном контексте. Однако, как показывает этот отчёт, даже в академической среде, и особенно в издательском пространстве научных журналов, встречается контент, который, говоря прямо, соответствует стратегическим целям и нарративам, продвигаемым Российской Федерацией в польской информационной среде. Именно поэтому я считаю этот отчёт чрезвычайно важным первым шагом. Он позволяет нам — как научному сообществу — ещё более сознательно заботиться о том, чтобы исследовательские процессы оставались объективно проверяемыми, основывались на надёжных научных источниках, а выводы логически вытекали из представленных предпосылок.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом аудиофайле.