10 февраля 1940 года началась первая массовая депортация граждан Польши вглубь Советского Союза, осуществленная НКВД СССР. Она охватила сотни тысяч человек — главным образом семьи военнослужащих, государственных служащих, а также осадников с восточных земель довоенной Польши, которые сегодня входят в состав западных областей Беларуси и Украины.
Депортированных перевозили в нечеловеческих условиях, в товарных вагонах для скота, при экстремально низких температурах, в лагеря и специальные поселения в Сибири, Красноярском крае, Республике Коми России и северном Казахстане.
Депортации 1940–1941 годов являлись элементом плановой советской политики, целью которой было уничтожение польских социальных структур, принудительная советизация и устранение групп населения, признанных «враждебными». Последствием этих действий стали массовые страдания, разрушение семей и высокая смертность.
Об историческом контексте этих событий и их долгосрочных последствиях рассказывает доктор Ежи Рохозиньски (Jerzy Rohoziński), историк из Центра исследования тоталитаризма Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого.
Ежи Рохозиньски: 17 сентября 1939 года Рабоче-крестьянская Красная Армия вошла на территорию Польши. Это было следствием реализации пакта Молотова—Риббентропа. В результате Советский Союз получил новых «неблагонадежных» граждан. Прежде всего это были польские элиты городов и местечек восточных территорий Польши. Но этнически это были не только поляки — среди них были также евреи, белорусы и украинцы, то есть люди, которые в той или иной степени идентифицировали себя с польским государством. Советская власть решила применить уже использованный ранее сценарий. За четыре года до этого, в 1936 году, из советской Украины польское население было депортировано в Казахстан. Этот же вариант власти решили повторить и на новых территориях. Перед депортациями необходимо было определить группы населения, признанные «неблагонадежными». В эту категорию вошли государственные чиновники, полицейские, работники лесного хозяйства, а также так называемые osadnicy — по-русски поселенцы. Эту группу можно очень осторожно сравнить с израильскими поселенцами на Западном берегу Иордана — при всех различиях идея была схожей. Польское государство стремилось иметь на приграничных территориях лояльное население, идентифицирующее себя с государством и не представляющее «пятую колонну» в случае конфликта или нестабильности. Именно поэтому осадники также оказались среди тех, кого советские власти депортировали. Их судьба была трагической. Сорокаградусный мороз, всего час на сборы — за это время невозможно взять с собой имущество. Люди брали деньги, вещи, которые можно было продать, но мебель и все нажитое оставляли. В итоге они оказывались в Архангельской области, Республике Коми и других регионах, где условия для выживания были крайне тяжелыми. Это была первая крупномасштабная депортация. При этом стоит помнить, что еще в ноябре 1939 года проводились более мелкие переселения — внутрисоюзные. Например, поляков с так называемой Западной Украины переселяли в восточную советскую Украину, а из Западной Белоруссии — в восточную. Всего в 1939–1941 годах было четыре крупные волны депортаций, в период сотрудничества между Советским Союзом и Германией.
Сколько всего людей было депортировано?
Ежи Рохозиньски: Это до сих пор предмет споров. В 1990-е годы, после частичного открытия архивов, историки активно дискутировали. По оценкам эмигрантских кругов, число депортированных превышало миллион человек. Один из крупнейших исследователей темы, профессор Альбин Гловацки из Лодзинского университета, на основе архивных данных утверждает, что можно с уверенностью говорить о примерно 325 тысячах депортированных. Возможно, их было больше, но точных данных нет. Некоторые историки считают, что нельзя опираться только на документы НКВД. Другие возражают: это были внутренние отчеты НКВД, не предназначенные для пропаганды, и потому оснований сомневаться в них нет. К сожалению, пока архивы Российской Федерации и Беларуси остаются недоступными для международных исследователей, окончательно решить этот вопрос невозможно. В то же время в Казахстане недавно завершила работу государственная комиссия по полной реабилитации жертв политических репрессий. Было рассекречено около 2,5 миллиона следственных дел, и среди них, вероятно, есть документы, касающиеся депортированных граждан Польши. Я сам работаю в Польско-казахстанской комиссии историков и надеюсь, что на конференции «Советская Центральная Азия как тоталитарная лаборатория», которую мы организуем в июне, казахстанские коллеги представят новые данные. Тогда мы будем знать хотя бы немного больше.
Ежи Рохозиньски.
Польша и Казахстан сотрудничают по этому вопросу, что не может не быть примером для других. При этом в польском общественном мнении и СМИ активно обсуждаются, например, Волынская трагедия, вопросы репараций от Германии. Но почти не звучит тема компенсаций со стороны России как правопреемницы СССР за репрессии против польских граждан. Почему эта тема — на втором плане?
Беларусь не является правопреемником Советского Союза в юридическом смысле, поэтому такой вопрос там не поднимается. А вот Российская Федерация — является. Я согласен, что тема компенсаций фактически отсутствует в общественном пространстве.
То, что совершил Сталин в отношении поляков, — это не разновидность ли нацизма? Ведь и после Второй мировой войны Сталин и советская власть — надо признать, при участии западных союзников — спровоцировали новые волны депортаций: например, с территорий, которые были присоединены к Польше за счет Германии. Речь идет, в частности, о выселении немецкого населения, а также о депортациях из Чехословакии. Поэтому складывается впечатление, что не только Гитлер проводил политику, направленную против целых народов, — нацизм. Сталин, пожалуй, был не менее масштабным «стратегом» в этой сфере, когда ссылал крымских татар, народы Северного Кавказа и другие этнические группы. Это была эпоха национализма и нацизма, отголоски которой мы, к сожалению, видим сегодня в политике России по отношению к Украине. Не так ли?
Ежи Рохозиньски: Это был геноцид. Если первые депортации 1930-х годов проводились преимущественно по классовому признаку, то позднее они приобрели откровенно национальный характер. Когда, например, весь чеченский народ был объявлен советской властью «изменниками Родины» и насильственно переселен в Среднюю Азию и Казахстан, речь шла уже об этноциде. То же касалось и других кавказских народов — все эти действия осуществлялись исключительно по национальному признаку. По сути, это был советский вариант апартеида. Интересно, что, если посмотреть на анкеты и резюме поляков, которые спустя годы после ссылки устраивались на работу в Казахстане, почти никто из них не писал, что был депортирован. Они указывали: «приехал на целину». После того как Хрущев провозгласил программу освоения целины, поляки и представители других депортированных народов даже создали собственную мифологию. Они говорили: настоящие первоцелинники — это мы, а не те, кто приехал позже, уже при Хрущеве. И в определенном смысле они были правы. Уже в 1936 году, когда вокруг была голая степь, именно депортированные из УССР, Волыни поляки и немцы проводили агрономическую разведку: пробовали сажать картофель и другие культуры. Этот опыт оказался крайне востребован позже, во время масштабной хрущевской кампании. Поэтому казахстанские поляки до сих пор воспринимают себя как подлинных первоцелинников и пионеров освоения этих земель. Однако такая самоидентификация — это реакция этнической группы, живущей в условиях негласного апартеида. Социологические исследования показывают, что похожим образом в Южной Африке в период апартеида вели себя так называемые «цветные»: они стремились доказать, что являются хорошими, лояльными и трудолюбивыми гражданами. Аналогично реагировали и казахстанские поляки. Важно также вспомнить, что между депортацией 1936 года и депортациями 1940–1941 годов советская власть провела так называемую «польскую операцию» НКВД. В системе негласного советского апартеида польское происхождение было фактически табуировано. Лишь после 1956 года система начала частично либерализоваться: поляков сняли со спецучета. Но многие из тех, у кого я брал интервью, вспоминали, что родители говорили им: «Запишись русским!» — имея в виду национальность в паспорте. Поэтому значительное число поляков формально записывались русскими. Именно по этой причине сегодня мы не в состоянии дать точную оценку тому, сколько поляков на самом деле проживало в Советском Союзе.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Ежи Рохозиньским слушайте в добавленном файле.