В первой части нашего рассказа об истории польской эмиграции мы говорили о том, как на протяжении XIX и первой половины XX века менялись причины, масштабы и направления выезда поляков за границу.
Сначала польская эмиграция носила преимущественно политический характер. После поражения Ноябрьского восстания страну покинули представители политической, военной и культурной элиты, а главным центром Великой эмиграции стал Париж.
Со второй половины XIX века эмиграция приобрела массовый, прежде всего экономический характер. Миллионы поляков отправлялись в поисках работы и лучшей жизни, главным образом в Соединённые Штаты. Для многих это было путешествие в неизвестность: ради билета продавали имущество, брали займы, а деньги на дорогу нередко собирала вся семья.
После восстановления независимости Польши география эмиграции изменилась. Из-за ограничений на въезд в США поляки всё чаще направлялись во Францию, Германию и страны Южной Америки.
Новый перелом наступил после Второй мировой войны. Изменились границы и политический строй Польши, а за рубежом оказались сотни тысяч поляков, для многих из которых возвращение на родину стало невозможным. Так началась новая глава в истории польской эмиграции.
Это уже так называемая вторая Великая эмиграция — по аналогии с исторической Великой эмиграцией XIX века, — говорит историк Лукаш Подляшевски.
Многие поляки, которые в результате войны оказались в западных оккупационных зонах, видя, что происходит в Польше, что референдум сфальсифицирован, выборы сфальсифицированы, а коммунисты начинают полностью брать власть в свои руки, отказываются от надежд на то, что здесь будет демократия. И в итоге они решают остаться в эмиграции, присоединяясь к польским диаспорам по всему миру — и в Европе, и в Америке.
Именно они образуют очередную волну эмиграции. Прежде всего речь идет о военнослужащих, польских офицерах и генералах, в том числе служивших в армии Андерса. Они прекрасно знали, что такое советские лагеря, поэтому предпочитали не рисковать: не возвращаться в Польшу, где им могли грозить арест и жестокие допросы. Поэтому они оставались за границей.
При этом им нередко приходилось сталкиваться с суровой прозой жизни. Лишь немногие получили какую-либо военную пенсию, а большинству пришлось работать.
Например, генерал Станислав Мачек — один из наиболее известных польских военачальников Второй мировой войны, командовавший 1-й польской бронетанковой дивизией, которая участвовала в освобождении Франции, Бельгии и Нидерландов. После войны он не вернулся в Польшу, где коммунистические власти лишили его польского гражданства, и остался в Великобритании, став одним из символов польской послевоенной эмиграции. А работал барменом в гостинице. Выдающийся польский военачальник генерал Станислав Сосабовский, создатель и командир 1-й отдельной парашютной бригады, которая в 1944 году участвовала в операции «Маркет-Гарден» в Нидерландах. После войны остался в Великобритании, был рабочим на фабрике. Так что судьбы этих людей зачастую складывались очень непросто.
Затем наступает волна эмиграции, связанная с профсоюзным движением «Солидарность», когда множество людей, в частности после введения военного положения в декабре 1981 года, искали убежища за границей. Некоторых деятелей «Солидарности» фактически выдворяли из страны, выдавая им билет в один конец, чтобы они уехали. Это была одна из последних крупных волн эмиграции, пополнивших традиционную польскую диаспору.
Разумеется, можно говорить и о большой активности польской диаспоры в поддержку Польши. Проводились различные акции протеста, например марши в Нью-Йорке в поддержку движения «Солидарность». Польская диаспора активно участвовала в такой деятельности, а также отправляла в Польшу посылки с различной помощью.
После 1989 года наступает волна возвращений, когда многие политики и журналисты решились вернуться в Польшу из эмиграции.
Можно также говорить о самой недавней волне экономической эмиграции после вступления Польши в Европейский союз, когда западные рынки труда один за другим начали открываться для поляков. И многие из нас уезжали за границу — кто-то временно, а кто-то на постоянное жительство.
Неким символом данного периода можно назвать самолет бюджетной авиакомпании, поскольку именно такие авиаперевозчики стали своего рода символом этой эмиграции.
Можно сказать, что практически в каждой польской семье есть кто-то, кто хотя бы на некоторое время уезжал за границу. Разумеется, с этим были связаны и различные драматические явления — например, так называемое «евро-сиротство», когда многие дети фактически росли без одного из родителей, уехавшего за границу на заработки.
Так что у этой эмиграции были далеко не только положительные стороны.
С этим связано и появление первого поколения детей тех поляков, которые эмигрировали после вступления Польши в Европейский союз. Сейчас эти дети уже взрослеют. Например, среди польских спортсменов немало детей таких эмигрантов: они оформляют польское гражданство и делают карьеру — будь то в футболе или в американской НБА.
Это тоже очень интересный аспект: многие из этих людей сегодня хотят представлять Польшу — родину, страну своих родителей.
Эмиграция вписывается в историю Польши, является отдельной и важной её страницей.
Действительно, история Польши последних двухсот лет очень тесно связана с явлением эмиграции. Кстати, символически это показывают сцены из фильма «Пепел», где солдаты генерала Домбровского во время наполеоновских войн, в ходе итальянской кампании, исполняют свою легионерскую песню. Таким образом песня изгнанников, эмигрантов, мечтавших о возвращении на родину, в итоге стала национальным гимном. Так что эмиграция действительно была очень тесно связана с новейшей историей Польши.
Здесь можно отметить и определенный парадокс. Мы можем воспринимать эмиграцию как фактор, ведущий к утрате национальной идентичности. Однако в те времена, когда современные нации еще только формировались, а среди крестьянского населения зачастую не существовало четкого осознания того, что они поляки — люди скорее воспринимали себя как подданных царя или кайзера, — именно эмиграция нередко способствовала пробуждению национального самосознания.
Оказавшись за границей, сравнивая себя с представителями других народов, эти люди вдруг начинали замечать, что у них есть свой особый язык, культура и традиции. Они начинали заботиться об их сохранении и поддерживать их.
Таким образом, эмиграция в определенной степени способствовала формированию польской национальной идентичности. Получается, что она могла выступать и фактором, укреплявшим чувство принадлежности к польской нации.
Ирина Кудрявцева