2025 год в Польше прошел под знаком «Тысячелетия коронации первых двух королей Польши в Гнезно» (Milenium Koronacji Dwóch Pierwszych Królów Polski w Gnieźnie). Сейм Республики Польша объявил 2025-й Годом Тысячелетия. Утверждается, что тысячу лет, в 1025 году, состоялась коронация польского князя Болеслава Храброго (Bolesław Chrobry), который стал первым королем Польши. Через несколько месяцев корону получил его сын — Мешко II (Mieszko II). Утверждается, что это произошло в Гнезно.
Известный польский археолог профессор Пшемыслав Урбаньчик (Przemysław Urbańczyk), который глубоко исследовал историю Польши данного периода и написал об этом несколько книг и еще больше статей, уточняет прежде всего, что данных о том, что эти коронации имели место в Гнезно, нет.
А когда собственно Польша появилась на карте Европы?
Пшемыслав Урбаньчик: Вопреки достаточно распространенному мнению, о Польше как о четко называемом таким образом государстве можно говорить только с начала XI века. Мешко I еще не имел представления о том, что он правит «Польшей», а Болеслав Храбрый в течение первых пятнадцати лет своего правления также этого не знал. Это связано с тем, что название «Польша» появляется на монете, отчеканенной при Болеславе Храброго в 1005 году. Только тогда, видимо, было принято некое решение при дворе династии Пястов о именовании государства Польшей, и с этого времени можно полноценно говорить о государстве под названием Польша.
А что происходило на землях современной Польши до и во времена Мешко?
Пшемыслав Урбаньчик: Какие-то люди, конечно, здесь жили. Однако если политические элиты, включая Мешко, еще не использовали термин «Польша», то тем более обычные люди, рассредоточенные по разных полянах среди лесов, об этом не знали. Более того, по правде говоря, им это было совершенно не важно. Они жили в своем ритме ежегодных работ, в основном сельскохозяйственных. Их интересовало только то, чтобы было безопасно, чтобы кто-то гарантировал им эту безопасность, и кому следует платить налоги или дань.
Пшемыслав Урбаньчик отмечает, что польская история нередко политизируется, что становится причиной распространения неточных представлений о ней. В качестве примера ученый вспоминает празднование так называемого Тысячелетия Польши в 1966 году, связанного с крещением князя Мешко I в 966 году.
Пшемыслав Урбаньчик: Тогда шла борьба за умы и души поляков. А подготовка к торжествам шла по разным путям. Церковь отмечала свою годовщину — 14 апреля 1966 года, поскольку за тысячу лет до этого на 14 апреля приходилась Пасха, и потому было признано, что, вероятно, именно тогда Мешко принял крещение. Официальные же государственные торжества состоялись 22 июля и были объединены с так называемым Днем возрождения Польши (главный государственный праздник Польши в 1945–1989 годах, в честь «Июльского манифеста» Польского комитета национального освобождения, провозгласившего новую, коммунистическую, власть в стране. — Ред.). По этому случаю ежегодный парад, организуемый на Площади Парадов у Дворца культуры и науки в Варшаве, начался с шествия актеров в одеждах воинов Мешко I. Мы знаем благодаря археологическим исследованиям, что раннее государство Пястов отнюдь не было создано именно Мешко. Вопреки тому, что утверждалось ранее, Мешко лишь унаследовал уже некую зачаточную территориальную организацию, которую кто-то создал в третьем десятилетии X века, то есть за несколько десятилетий до крещения Мешко I.
Ученый обращает внимание еще на одну деталь.
Пшемыслав Урбаньчик: Имело ли место крещение действительно в 966 году? В этом есть серьезные сомнения... Но допустим, что так и было. Тогда, безусловно, смена религии, переход на западное, латинское христианство, означавшее привязку к Западу (благодаря чему мы до сих пор ощущаем себя частью Западной Европы, а не Восточной), касалось прежде всего самого князя, его семьи и ближайших соратников, то есть той политической элиты, которая чувствовала связь со своим правителем. Что же касается остальных жителей этого государства, то возникают серьезные сомнения, удалось ли их христианизировать. Более того, как показывают археологические исследования, нет никаких следов экспансии христианства в этом регионе до самого конца X века. Абсолютно никаких. Мы должны были бы обнаружить сеть храмов, определенные следы индивидуальной набожности — например, крестики, церковные принадлежности, а главное — изменения в похоронном обряде: переход от сожжения тел, которое господствовало на наших землях на протяжении нескольких тысяч лет, к ингумации (скелетному погребению), то есть захоронению целых тел умерших согласно указаниям Церкви.
Государство Мешко I — где же оно находилось?
Пшемыслав Урбаньчик: Его границы мы не можем точно определить, потому что в то время установление линейных границ вообще не имело смысла — все было очень подвижно, и одна военная экспедиция могла легко их сдвинуть. Благодаря археологии известно, что в третьем и четвертом десятилетиях X века кто-то построил на Средней Варте несколько мощно укрепленных городищ: Познань, Геч, Острув-Ледницки, Гжибово (Poznań, Giecz, Ostrów Lednicki, Grzybowo), а чуть позже — также Гнезно. Археологи считают, что это государство могло занимать около 5000 км², примерно столько и унаследовал Мешко. Только позже — в этом смысле можно говорить, что он был строителем государства — Мешко расширил его во всех направлениях очень динамично и эффективно, а затем передал уже значительно большую территорию своему сыну, Болеславу Храброму, который увеличил ее еще больше.
В научной литературе можно встретить информацию о том, что еще в конце IX века Краков входил в состав Великоморавского государства, существовавшего в то время на территориях нынешних Словакии, Чехии и Венгрии. А что в сухом остатке? Может там было первое государственное образование на территории современной Польши?
Пшемыслав Урбаньчик: У нас нет никаких доказательств того, что мораване заходили так далеко за Карпаты и что они фактически владели Краковом. Единственная ссылка на это якобы есть в «Жизнеописании архиепископа святого Мефодия», но она говорит, если быть точным, о том, что какой-то князь, очень сильный, правивший на Висле, был силой крещен Мефодием, но неизвестно ни где это произошло, ни когда точно. Следов и археологических подтверждений этому нет. На основании этих буквально двух предложений построена вся концепция государства вислян, которое якобы должно было быть первой попыткой создания государства на наших землях. Это следует из вечной конкуренции между Малой Польшей и Великой Польшей за первенство в том, где впервые появилось государство. Эта маленькая ссылка дала повод ряду краковских исследователей предполагать, что в их районе была первая попытка, хотя не очень удачная государственного строительства, и отсюда, дескать, следует вести историю польского государства. Однако все другие указания свидетельствуют, что это произошло именно в Великой Польше и гораздо позже, потому что о IX веке говорить нечего. Были определенные великоморавские влияния, но они ограничивались территорией в районе Моравских ворот, то есть перехода между Судетами и Карпатами, а также каким-то форпостом, вероятно, в Германии. Это все. Нет никаких доказательств, что земли к северу от этого горного пояса были постоянно управляемы мораванами. Скорее всего, это были территории, где осуществлялись ими грабежи и захват людей.
Профессор Пшемыслав Урбаньчик в студии Польского радио.
Начала польской истории, как видим, запутаны даже учеными прошлых лет. А если разобраться, то с чего ее начинать? Вернемся к Мешко и династии Пястов, к которой его причисляют.
Пшемыслав Урбаньчик: Мешко не только не знал, что он поляк, но и не знал, что он Пяст. Понятие «династия Пястов» появилось лишь в Новое время, когда историки упорядочивали древнее прошлое. Первая была династия Пястов, вторая — Ягеллонов, потом были Вазы, а затем избираемые короли. Название «Пясты» не использовалось во времена Мешко. Если он помнил своих предков, то мог знать, что его прапрапрадед был Пястом, но это имя появляется в письменных источниках лишь несколько десятилетий спустя — в хронике, написанной Галлом Анонимом, и не подтверждено ни в одном другом источнике. Тем не менее, мы верим Галлу... А что нам еще остается? Но первым историческим правителем несомненно является Мешко I, так как он упоминается в нескольких источниках и в этом нет сомнений. Что касается того, был ли его отцом Земомысл, который был сыном Лестека, который был сыном Земовита, который был сыном Пяста, который был сыном Хосцисека, — это относится только к так называемой легенде о Пястах и не может быть подтверждено. Мешко несомненно был первым историческим правителем.
Хотя 2025 год официально прошел под знаком тысячелетия коронации Болеслава Храброго в Гнезно, Пшемыслав Урбаньчик все же предлагает восстанавливать картину событий не по современным интерпретациям, а по историческим источникам.
Пшемыслав Урбаньчик: Единственная информация о коронации Болеслава Храброго заключается в том, что он короновался. Мы не знаем точно, когда и где это произошло. Наш деловой Сейм вновь интерпретировал исторические данные и установил дату и место: якобы Храбрый короновался 18 апреля в Гнезно. Потому что где и когда еще он мог бы это сделать? Вероятно, на Пасху, в резиденции нашего первого архиепископства. Но это только догадки. Это типично для политиков — упрощать картину мира. Назначение даты 18 апреля 1025 года и «определение» места коронации в Гнезно — все это для них звучит красиво: событие, мол, точно локализовано во времени и пространстве.
Пшемыслав Урбаньчик напоминает о реальном событии, произошедшим в Гнезно и важном в судьбе Болеслава Храброго и Польши.
Пшемыслав Урбаньчик: В 1000 году состоялся так называемый Гнезненский съезд. 25 лет назад мы отмечали его тысячелетие. Нам повезло, что время от времени мы отмечаем тысячелетия важных событий. В 1000 году император Священной Римской империи Оттон III неожиданно приехал в Гнезно с абсолютно беспрецедентным визитом. Обычно император покидал пределы своей страны только во главе победоносной армии, а на этот раз он приехал с мирным визитом, прямо из Рима, в сопровождении церковных и светских сановников и с богатыми дарами. Он привез золотые алтарные таблички, копию Копья святого Маврикия, а главное, мощи святого Войцеха, которые остались в Гнезно. Гнезненский съезд — это чрезвычайно важное событие. Тогда была учреждена независимая церковная провинция — Гнезненская митрополия, подчиненная папе, что делало государство Пястов политически независимым и ставило под сомнение любые притязания немецкой Церкви на верховенство над польской.
Пшемыслав Урбаньчик при этом подчеркивает: Болеслав Храбрый — это реальный человек, не плод фантазии летописцев. Он упоминается в старинных хрониках не раз.
Пшемыслав Урбаньчик: Что интересно, наверное, как минимум 80% этих упоминаний принадлежат епископу саксонскому города Мерзебург Дитмару, который, что примечательно, явно не испытывал симпатии к Болеславу. В то время тот еще не носил прозвище «Храбрый» — оно появилось позже. Дитмар был очень внимательным наблюдателем и почти каждый раз, когда упоминал князя Болеслава, снабжал его разными оскорблениями. При этом проявлял необыкновенное воображение, каждый раз стараясь обидеть его по-новому и лепить из него образ врага Священной Римской империи. Но нельзя его винить, так как он управлял пограничной Мерзебургской епархией, где, вероятно, большинство жителей составляли полабские славяне, а эта территория постоянно подвергалась угрозе из-за войн, которые велись на протяжении многих лет между Священной Римской империей и государством Пястов. Сам Дитмар даже должен был участвовать в обороне городов и восстановлении Мейсена. Это личное ощущение угрозы заметно в его хронике, но благодаря этому мы располагаем обширной интересной информацией о Болеславе.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Пшемыславом Урбаньчиком слушайте в добавленном файле.