После советско-польской войны и подписания Рижского мирного договора в 1921 году западные земли Беларуси вошли в состав польского государства. Перед властями встала задача не только административной интеграции этих территорий, но и реального восстановления городской жизни — в Барановичах, Несвиже, Новогрудке, Бресте и других городах, также на территориях, сегодня принадлежащих Украине и Литве.
Наш сегодняшний гость — профессор Михал Пшчулковски, исследователь истории этих колоний и автор книги «Сорок городов-садов. История строительства и архитектура чиновничьих колоний на восточных землях II Речи Посполитой. 1924–1925 годы», изданной Институтом POLONIKA. Учёный рассматривает их не только как архитектурный феномен, но и как отражение амбиций возрождённого польского государства, эйфории возвращения Польши на карту Европы. Об этом — в нашей беседе.
Книга «Сорок городов-садов. История строительства и архитектура чиновничьих колоний на восточных землях II Речи Посполитой. 1924–1925 годы» авторства проф. Михала Пшчулковского. Фото: facebook.com
Господин профессор, Вы могли бы немного развить историю создания инфраструктуры жилья для нового госаппарата на присоединенённых тогда территориях?
Михал Пшчулковски: Строительство так называемых чиновничьих колоний, то есть жилых посёлков для государственных служащих на восточных землях, было масштабной государственной программой, инициированной на правительственном и министерском уровне в 1924 году. Причиной её запуска стала острая нехватка жилья и растущая потребность в служебных квартирах. В это время фактически формировалось Польское государство во всех своих проявлениях, в том числе создавалась система государственной администрации. Возникала сеть воеводских управлений, повятовых учреждений, староств. Однако чиновники, направляемые на работу в малые и крупные города восточных земель, сталкивались с элементарной проблемой — им просто негде было жить. Там не существовало достаточной жилой базы, и её необходимо было создать с нуля. Оптимальным решением стало целенаправленное строительство нового жилья. Именно этой задаче и служила программа: обеспечить государственных служащих жильём на уровне, соответствующем стандартам XX века.
А пока дома не были построены, где и как жили служащие? Судя по всему, особого комфорта не было?
Михал Пшчулковски: Да, эти чиновники буквально ночевали на работе — можно сказать, что они жили на столах. Об этом свидетельствуют отчёты и служебные доклады того времени, в которых подробно описывается, в каких условиях им приходилось функционировать. Государственные служащие оставались ночевать прямо в помещениях учреждений, потому что им просто некуда было пойти: в населённых пунктах, где размещались повятовые управления, элементарно не существовало жилой базы. Многочисленные воспоминания и официальные отчёты рассказывают о крайне тяжёлых, унизительных условиях проживания: люди спали по нескольку человек в одной кровати, на полу, жили в одних помещениях с больными. Всё это было бесконечно далеко от того, что можно было ожидать от реалий возрождённого Польского государства.
То есть, термин «строительство» в данном случае имеет двоякое измерение: физическое — строительство домов, и символическое — построение польского государства?
Михал Пшчулковски: Это имело огромное значение — и в политическом, в том числе пропагандистском смысле, и в градостроительном, и в архитектурном. Чиновничьи колонии становились образцами, своего рода моделями, которые затем использовались и в планировке городского пространства, и в архитектурных решениях. Речь идёт о первой половине 1920-х годов, когда наиболее популярным направлением был так называемый «дворковый стиль». Именно в этом ключе проектировались эти поселки. С самого начала предполагалось, что это будет национальный проект, «польский стиль», призванный подчеркнуть присутствие и принадлежность польского государства на этих территориях. Архитектурный облик колоний должен был выражать польский национальный дух. Этот образ был предложен как модель для подражания — и действительно стал таковой. Это хорошо видно в более поздних реализациях: местные инвесторы и архитекторы ориентировались на эти колонии как на образец, воспроизводили их решения. В этом смысле чиновничьи колонии сыграли важную роль, так как это был этап полонизации, реполонизации земель, считавшихся польскими.
А кем были люди, реализовавшие такую колоссальную инвестицию?
Михал Пшчулковски: Это был сравнительно небольшой коллектив, но при этом — по-настоящему сплочённая команда. Трудно сказать, кому именно это было заслугой, однако люди действительно хорошо работали вместе. Об этом говорит, в частности, одна любопытная деталь, обнаруженная в архивных документах. В сохранившихся материалах упоминается своеобразный сюрприз, который сотрудники Брестской делегации подготовили для главного координатора программы — архитектора Александра Прухницкого. В качестве подарка ко дню рождения они купили ему радио и, более того, тайком установили его в его кабинете, чтобы сделать сюрприз. Этот эпизод ясно свидетельствует о тёплой, доверительной атмосфере внутри коллектива. Архитекторы, привлечённые к работе над проектами зданий, трудились в непростое межвоенное время — сложное и в политическом, и в экономическом отношении. Тем не менее тогда существовал определённый этос государственного служащего: чиновник воспринимался как человек, представляющий собой уровень, ниже которого опускаться было недопустимо. Эти люди действительно соответствовали этому представлению. Высокая культура взаимоотношений, безусловно оказывала влияние на ход программы и на сам процесс её реализации.
Профессор Михал Пшчулковски в Доме Союза польских архитекторов в Варшаве. Фото: И. Завиша
Что в Вашей исследовательской работе по этой теме было наиболее увлекательным?
Михал Пшчулковски: Больше всего меня интересовало состояние сохранности этих колоний — то, в какой степени они дожили до наших дней. И почти каждый раз это оказывалось своего рода открытием, потому что нередко речь идёт о местах, где даже местные жители не осознают, что это за здания и к какому периоду они относятся. Тем более приятно было удивление, например, в Бресте. Там на территории бывшей чиновничьей колонии был построен новый объект — гостиница, архитектура которой очень явно отсылает к стилю самой колонии. Это говорит о том, что, по крайней мере в данном случае, осознание архитектурной ценности этого наследия действительно было, раз это использовали как основу для проектирования современного здания, чтобы оно вписывалось в историческую среду.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.