В преддверии 86-й годовщины Катынского преступления стартовал новый этап всепольской общественно-образовательной кампании «Помню. Катынь 1940». Её символ — небольшая памятная булавка, выполненная в виде копии пуговицы с военного мундира, найденная на месте гибели польских офицеров от рук НКВД в 1940 году. Этот знак — напоминание о жертвах Катынского преступления и одновременно жест несогласия с попытками искажения одной из самых болезненных страниц польской истории.
Главным организатор кампании выступил Национальный центр культуры. Об этой исключительной кампании мы беседуем с заместителем директора Центра Михалом Косёреком.
Михал Косёрек: Bсторию лучше всего рассказывать через символы. А если символ действительно узнаваем и несёт в себе такой сильный, пронзительный смысл, то и его воздействие на следующие поколения может быть очень мощным. Наша кампания, начатая ещё в 2007 году, связана, в том числе, с выдающимся мастером кино Анджеем Вайдой и историей его отца — Якуба Вайды. Именно тогда кампания сопровождала выход фильма «Катынь», и все эти смыслы соединились. С тех пор Национальный центр культуры продолжает эту инициативу. Это одна из самых длительных и непрерывных программ нашего учреждения. Конечно, само учреждение меняется, как меняется окружающая среда и меняются потребности культурной сферы. Но эту кампанию мы ведём постоянно и стараемся её развивать. Потому что культура памяти требует непрерывности, она нуждается в постоянном напоминании и в защите исторической правды. Особенно сегодня, в столь непростое с геополитической точки зрения время.
Вот как раз о времени, в котором всё это происходит. Идёт уже пятый год полномасштабной войны России против Украины. На этом фоне мы видим не просто попытки замалчивания правды, а всё более настойчивую фальсификацию истории, подмену фактов и попытки оправдания преступлений сталинского режима. Кроме того, в России закрываются выставки и мемориальные места, связанные с репрессиями, в том числе и в отношении польских граждан. Может ли кампания «Помню. Катынь 1940» стать ответом на всё это?
Михал Косёрек: Да. Осенью прошлого года российские власти удалили польскую военную символику с кладбища в Катыни. И наш ответ на подобные действия может быть разным, но прежде всего он должен быть последовательным и твёрдым. Это означает не вспоминать об исторической правде лишь от случая к случаю — к круглым датам и юбилеям, — а говорить о ней постоянно. Такая работа требует непрерывного усилия, требует системной и постоянной просветительской деятельности. Именно поэтому в этом году нам впервые удалось объединить в рамках акции сразу несколько учреждений, которые занимаются культурой памяти. Помимо Национального центра культуры и Катынского музея, с которым мы сотрудничаем уже много лет, к нам присоединились Институт Пилецкого и Институт национальной памяти. У каждого из этих учреждений есть огромный опыт — образовательные программы, мастер-классы, учебные материалы, мультимедийные проекты, виртуальные выставки. И сегодня пришло время не просто работать параллельно, а действовать вместе, усиливая друг друга. Это даёт и больший охват, ведь у каждого учреждения есть своя аудитория. Поэтому наш ответ — это образование, настойчивость и последовательность. И, главное, продолжение этой работы без пауз.
А каков стержень кампании этого года, на котором строится практическая часть?
Михал Косёрек: Мне кажется, для восприятия этой акции очень важно одно: массовое убийство поляков в Катыни — это не что-то безличное. Это не просто абстрактное «событие». Поэтому мы сознательно уходим от обобщений и говорим о конкретных людях. Мы уже упоминали, например, отца Анджея Вайды, но в этом году мы пошли дальше — отобрали несколько десятков имён, конкретных жертв Катыни, и рассказываем их истории. Мы показываем, насколько широкой была эта трагедия: среди погибших — офицеры, государственные служащие, спортсмены, учёные, историки, деятели культуры. Это был срез всей польской интеллигенции. И, конечно, важен сам символ акции — пуговица. Он не случаен. Мы вдохновились образом из стихотворения Збигнева Херберта «Пуговицы», которое поэт посвятил своему кузену — Эдварду Херберту, погибшему в Катыни.
Судя по опыту прошлых лет, что можно сказать об отношении молодёжи к кампании «Помню. Катынь 1940»? Возможно, для многих это не такая уж далёкая история — хотя бы на уровне семейной памяти?
Михал Косёрек: Очень хороший вопрос. И, возможно, он сам по себе должен стать отправной точкой для более глубоких исследований. Сегодня одной из главных задач становится сохранение преемственности между поколениями. Ведь с тех событий прошло уже 86 лет — это не одно и не два поколения, а уже несколько. Мы входим во время, когда уходят последние непосредственные свидетели. А это значит, что о прошлом всё чаще будут говорить не живые люди, а культура — тексты, фильмы, документы, то есть косвенные свидетельства. И, к сожалению, именно они особенно уязвимы для манипуляций и дезинформации. Это серьёзный вызов не только в контексте Катыни, но и в целом для разговора об истории Второй мировой войны, о столкновении с двумя тоталитарными режимами. В ближайшие десятилетия нам придётся говорить об этом уже без живых свидетелей. Именно поэтому мы развиваем эту кампанию вместе с местными сообществами, историческими реконструкторами, общественными организациями. Мы приглашаем их пользоваться нашими образовательными материалами, а также распространять символ акции — те самые памятные пуговицы. Это тоже способ заинтересовать молодых людей, вовлечь их в изучение истории. Есть исследования, которые показывают: в мире, перенасыщенном технологиями, люди — и особенно молодёжь — всё больше тянутся к осязаемому опыту. Поэтому даже на мультимедийных выставках зритель всё равно ищет реальный предмет, артефакт, то, к чему можно буквально прикоснуться. Таким символом и является пуговица, о которой писал Збигнев Херберт в своём стихотворении: «Лишь пуговицы уцелели, и вот выходят на поверхность свидетелями преступленья, которое не опровергнуть». (перевод В. Британишского).