Россия существует между страхом распада и жаждой экспансии

Историк профессор Хенрык Глембоцки — о том, почему имперская логика определяет политику Кремля.

Обложки книги Хенрыка Глембоцкого Fatalna sprawa. Kwestia polska w rosyjskiej myśli, propagandzie i debatach politycznych epoki Wielkich Reform (1856-1866) и сборника Koniec imperium (?). Imperium sowieckie: rozpad, dziedzictwo, próby odbudowy i rewanżu po 1991 r.

https://akademicka.com.pl/ https://ipn.gov.pl/pl/wydawnictwo

С 2022 года, когда началась полномасштабная война России против Украины, и Украина смогла противостоять захватчику, все чаще звучат прогнозы о возможном распаде Российской Федерации, которую многие рассматривают как продолжение Российской империи. Насколько реалистичны подобные сценарии? Есть ли у современной России внутренние предпосылки для распада и что об этом говорит исторический опыт?

Об этом мы беседуем с польским историком профессором Хенрыком Глембоцким (Henryk Głębocki), автором книги Fatalna sprawa. Kwestia polska w rosyjskiej myśli, propagandzie i debatach politycznych epoki Wielkich Reform (1856-1866) («Роковой вопрос. Польский вопрос в русской политической мысли, пропаганде и политических дебатах эпохи Великих реформ (1856–1866)». Этот труд был переиздан издательством Arcana в 2023 году, а со времени первой публикации в 2000-м остается бестселлером по вопросу о польско-российских отношениях. Ведь Польша также входила в состав Российской империи. И вопрос ее включения в ее состав и освобождение от пут Москвы — ключевой для понимания происходящего в Восточной Европе.

Кроме того, на днях в Издательстве Института национальной памяти Польши вышел еще один труд, к которому причастен Хенрык Глембоцки, — сборник статей и материалов конференции Koniec imperium (?). Imperium sowieckie: rozpad, dziedzictwo, próby odbudowy i rewanżu po 1991 r. («Конец империи (?). Советская империя: распад, наследие, попытки ее восстановления и реванша после 1991 года»). Авторы этого труда рассматривают истоки российского неоимпериализма, действия России в отношении Украины, состояние российского общества и источники его имперской ностальгии.

По этому поводу Польское радио на русском попросило профессора Хенрыка Глембоцкого порассуждать о том, насколько обоснованы прогнозы о распаде России в наши дни и в чем суть устойчивости этой «воскресающей» империи?

Хенрык Глембоцки: Россия возникла как империя и, по сути, не знала иной формы государственного существования начиная с XV века. Ее развитию постоянно сопутствовали повторяющиеся исторические процессы, своего рода циклы, когда периоды стремительного территориального расширения сменялись кризисами, приводившими к ослаблению, остановке экспансии или даже распаду государства. Однако после каждого такого кризиса Россия вновь возвращалась на путь имперского развития. Нынешний цикл, который мы наблюдаем после распада Советского Союза уже более 30 лет, начался с первой фазы в 1990-е годы. Сами россияне описывали этот период как очередную великую смуту, большой кризис. Выход из этого кризиса предложила команда, которая управляет Россией уже более четверти века, со всеми вытекающими последствиями. Это была особая элита — скрытая элита, которая не находилась у власти в Советском Союзе напрямую или управляла закулисно, как, например, в случае с Юрием Андроповым, бывшим главой КГБ, а затем руководителем государства. Это люди, вышедшие из глубин советской системы, из среды специальных служб, прежде всего КГБ, со всеми последствиями такого происхождения. Поэтому их представление о России, ее проблемах и способах их решения формировалось под влиянием как исторических обстоятельств, так и особого мировоззрения этой среды. С одной стороны, они унаследовали определенное понимание государства и власти, а с другой — обладают гораздо большими навыками в подготовке переворотов, организации убийств, ведении пропаганды и психологическом воздействии как на собственное население, так и на внешний мир, чем в создании нормального функционирующего государства.

Как вы считаете, исходя из анализа исторического опыта России, в чем заключается ее сила и могущество как империи? Ведь, по сути, другой России — неимперской — никогда не существовало, не так ли?

Я думаю, что потенциал России — это как раз то, о чем чаще всего ведутся споры. Россия, превосходящая другие страны своими масштабами, что видно на любой карте, имела особую черту, которая проявлялась в сознании элит, в понимании ими политики, в том числе внешней. Эта черта заметна и сегодня в пропаганде путинской России: это постоянное стремление к доминированию, господству и расширению своих границ. Такое явление сформировалось еще в XV–XVI веках, когда Великое княжество Московское стремилось освободиться от татарского владычества. Именно тогда суверенитет этого государства начали понимать как господство, навязывание своей воли другим и постоянное расширение сферы своего правления. Однако этому явлению, которое является глубоким историческим фундаментом образа мышления российских элит, сопутствует другое — постоянный страх, своего рода фобия перед тем, что огромная территория, накопленная империей, может распасться. Отсюда происходят многие действия, которые внешним наблюдателям кажутся удивительными. Потеря даже небольшой территории, например Курильских островов, или спор из-за какого-то незначительного участка земли вызывает огромные эмоции и приводит к крайне жестким решениям со стороны властей. Еще одна особенность потенциала России заключается в том, что с самого начала существования империи он находился не в центре страны, а, как сами русские говорили, на «окраинах».

Неудивительно поэтому, что сейчас власти России пытаются вернуть под свой контроль Украину, удержать Армению и не потерять влияние в Центральной Азии.

С другой стороны, правильно ли я понимаю, что российские власти даже больше опасаются распада России, чем того хотят те силы за рубежом, которые ожидают этого процесса? То есть эти страхи и фобии, возможно, исходят прежде всего из Кремля, а не извне?

Если бы это было так, то это был бы довольно оптимистичный сценарий. Ваш вопрос приводит нас к еще одному из тех сложных и почти неразрешимых вопросов, которые постоянно возникают в спорах о России. Этот вопрос сформулировал в XIX веке выдающийся французский мыслитель, автор знаменитой книги о путешествии в Россию (в 1839 году. — Ред.), маркиз Астольф де Кюстин. Его произведение до сих пор остается актуальным и сегодня к нему вновь обращаются. Это действительно замечательная книга о России, которую можно считать очень точным описанием тех механизмов, о которых мы сейчас говорим. В этой книге был поставлен вопрос, который и сегодня остается актуальным: является ли российская власть той силой, которая сформировала такое общество, воспитывая его на имперских обидах, стремлении к признанию, понимаемому как право на господство, и желании внушать страх всему остальному миру? Или же власть в России всегда является выражением определенных настроений, глубоко укоренившихся в обществе — страха перед внешним миром, стремления компенсировать многолетнее и многовековое угнетение, тяжелое социальное положение? Возможно, именно эта компенсация и стала способом направлять естественные человеческие чувства обиды и неудовлетворенности — явления, которые психологи описывают в ситуациях травмы, в межличностных отношениях и даже в семейной жизни — в сторону захватнических устремлений. Польская традиция, идущая со времен Адама Мицкевича, Циприана Норвида, Зыгмунта Красиньского, а также Джозефа Конрада, указывала именно на такой источник российской имперской агрессии. Этот источник, по мнению представителей данной традиции, находился в ментальности, сформированной веками отсутствия свободы, жизнью в системе, в которой было трудно существовать. И людям, живущим в таких условиях, необходимо было предложить определенную замену.

И этой своего рода компенсацией стала агрессия в отношении соседей. Об этом мы еще поговорим с профессором Хенрыком Глембоцким в одной из следующих бесед.

Виктор Корбут

Аудиоверсию интервью с Хенрыком Глембоцким слушайте в добавленном файле.