К четвёртой годовщине полномасштабного вторжения России в Украину Зарубежная служба Польского радио и Польское радио 24 подготовили открытую дискуссию, посвящённую польско-украинским отношениям, под названием «Четыре года войны: опыт польских волонтёров».
В дискуссии, состоявшейся 23 февраля в студии Польского радио приняли участие Томаш «Ссак» Сикора — волонтёр организации Sikorki na Ukrainie («Синички в Украине»), его полный тёзка Томаш Сикора — волонтёр, музыкант и продюсер, а также Пётр Скопец — основатель фонда Humanosh.
Директор и главный редактор Зарубежной службы Польского радио Наталия Брыжко-Запур и директор и главный редактор Польского радио 24 Гжегож Фронтчак вместе с приглашёнными гостями говорили о том, с чего начиналась польская помощь Украине, как сегодня работают польские волонтёры, как они воспринимают войну со своей точки зрения.
Первый вопрос к нашим гостям прозвучал так: вы ездите в Украину с самого начала войны — как менялась эта помощь? Если говорить об опыте польских волонтеров, то все мы помним, каким всё было в первые месяцы — это было колоссальное открытие польских сердец, польских домов, готовность помогать. А как выглядит эта помощь сегодня, спустя четыре года полномасштабной войны и российской агрессии против Украины?
Томаш «Ссак» Сикора: Начало войны — это прежде всего шок, растерянность, дезориентация как в украинском обществе, так и среди тех, кто решил помогать. В первые дни наша работа заключалась в том, что мы встречали людей на украинской границе, перевозили их и размещали здесь, в Польше. Затем начались первые эвакуации беженцев непосредственно из Украины. Когда мы стали ездить в центральные регионы страны, то встречали людей, вывезенных из обстреливаемых городов и посёлков. Это были люди, которые по нескольку недель проводили в подвалах — без возможности сменить одежду, нормально поесть, помыться. Мы видели тех, кого эта война страшно изуродовала — физически и морально. Мы начали работать в лагерях для внутренне перемещённых лиц — в Виннице, в Полтаве. Довольно быстро у нас появились контакты с военными, и мы увидели, насколько украинская армия в начале войны была плохо оснащена. Тогда же у нас сформировалось понимание: лучший способ защитить мирных жителей — это сохранить жизнь и боеспособность солдата, который стоит между гражданскими и линией фронта, между ними и оккупантом. Сейчас мы работаем исключительно с военными, но конечная цель остаётся той же — защита мирного населения.
Пётр Скопец: Четыре года назад, в самом начале войны, всё для нас, как и для Томека, началось с частых поездок на границу — мы перевозили и расселяли беженцев. Довольно быстро возникла идея создать базу машин скорой помощи в районе Львова, чтобы обеспечить эвакуацию раненых — как гражданских, так и военных — со всей территории Украины. Прежде всего речь шла о перевозке пациентов из львовских больниц в аэропорт Жешув-Ясёнка. С начала войны нам удалось вывезти 2500 раненых, а в так называемой «серой зоне» — то есть на освобождённых территориях вблизи линии фронта — осмотреть около 3000 пациентов. Таким образом, в первые недели помощь в основном концентрировалась на границе: поиск жилья, организация транспорта дальше вглубь Европы. Но уже практически с начала марта мы приступили к медицинской эвакуации и гуманитарно-медицинской работе в «серой зоне». Сегодня мы продолжаем работать в прифронтовых районах — выезжаем в окрестности Харькова, в Купянский район (сейчас он во многом уже недоступен), в Волчанск (теперь тоже недоступен). В начале войны мы добирались до разных сёл с медицинской и гуманитарной помощью. Работали и в Запорожской области — везде, куда был доступ: в Гуляйполе, Комышевахе, Степногорске. Мы объезжали все эти населённые пункты, доставляя помощь. Отправляясь на машинах скорой помощи, мы всегда брали с собой всё, что могло пригодиться — и военным, и мирным жителям на месте.
Томаш Сикора (музыкант): У меня немного иная перспектива, чем у коллег, потому что для меня всё началось не в 2022-м, а ещё в 2014 году. Мы ездили с группой Karbido на концерты, много лет выступали вместе с Юрием Андруховичем, сотрудничали и с другими украинскими артистами — это наши друзья и партнёры по культурным проектам. Когда в 2014 году произошли события на Евромайдане, затем аннексия Крыма и началась война на Донбассе, я несколько лет участвовал в волонтёрских поездках. Тогда, на волне гражданского подъёма, в Украине сформировалась мощная сеть волонтёров — и многие из них впоследствии ушли в армию. Иногда я ездил с друзьями из Харькова — художниками, людьми из культурной среды — к так называемой линии разграничения. Нам доводилось давать концерты и совсем рядом с фронтом, например в Мариуполе, который тогда находился всего в восьми километрах от линии боевых действий. В течение нескольких лет я своими глазами видел, как украинское гражданское общество справляется с этой «ползучей» войной. Было очевидно, что за происходящим напрямую стоит Россия. А в 2022 году произошло то, что произошло, — полномасштабное вторжение. Помощь понадобилась ещё в большем объёме, тем более что мои знакомые ушли в армию и оказались либо вблизи фронта, либо непосредственно на передовой. Сначала мы в польской культурной среде организовывали сборы средств, закупали и передавали всё необходимое. Мы продолжаем это делать и сейчас — просто меняются потребности. И уже не всегда нужно ехать прямо на фронт, тем более что это становится всё опаснее.
Томаш Сикора как музыкант до 2022 года ездил с концертами и сотрудничал с украинскими артистами. А после начала полномасштабной войны занялся сборами средств и, в частности, закупкой и доставкой дронов — хотя сейчас, как отмечают многие, Украина сама стала одним из лидеров в сфере беспилотных технологий. Откуда появилось это решение? И чем вообще стала для него эта война?
Томаш Сикора (музыкант): Просто мне написали знакомые, которые ушли в армию. Я сам спрашивал их, что нужно. Потребности постоянно менялись — это очень динамичная ситуация. В какой-то момент были нужны одни вещи, потом — совсем другие. Например, сейчас уже почти год необходимо регулярно поставлять маскировочные сети. Я знаю, что Томек этим занимается — слежу за его деятельностью. А два-три года назад такой потребности практически не было. Тогда требовалось что-то иное. И так происходит всё время: война меняется, а вместе с ней меняются и запросы. Есть, конечно, вещи, которые нужны всегда — медицина, турникеты, базовое оснащение. К сожалению, без этого не обходится. Но многое из того, что раньше не требовалось или не приходилось организовывать, сегодня становится крайне необходимым.
Томаш «Ссак» Сикора добавил к словам музыканта:
Томаш «Ссак» Сикора: Маскировочные сети используются для создания так называемых «коридоров жизни». Их разворачивают там, где действуют российские дроны, чтобы закрыть дороги и обеспечить безопасные пути передвижения. Нам уже удалось поставить более 100 тонн таких сетей — вот что точно требуется в большом количестве.
А что для Петра Скопеца значит эта война? Он работает с гражданским населением.
Пётр Скопец: Мы работаем в прифронтовой «серой зоне» — иногда в 8 км, иногда в 15 км и более от линии фронта. Наша основная задача — помогать гражданским, которые не могут быть эвакуированы с этих территорий. Но, конечно, при оказании медицинской помощи первоочередное внимание всегда отдаётся солдатам, которые приходят к нам со своими запросами. Так же, как и мы, они страдают от гипертонии, диабета, болей в зубах или голове — те же проблемы, те же недуги. И мы понимаем: с больным зубом никто не хотел бы сидеть в окопе или укрытии. Поэтому их всегда принимаем в первую очередь, потому что знаем, насколько тяжела их работа. Сейчас наш фокус — регион Сахновщина. Это примерно на полпути между Харьковом и городом Днепром. В этот регион переселили около 14 000 внутренне перемещённых лиц с территорий, близких к фронту. К сожалению, украинское государство обеспечивает их только минимальными финансовыми средствами. К этому добавляется недельный продовольственный пакет, жильё им предоставлено, и они живут буквально изо дня в день. Благодаря щедрому донору, который выделил крупную сумму на наши действия, мы сможем проводить медицинские миссии в регионе Сахновщины до конца года. Конечно, мы также выезжаем по необходимости или по просьбе знакомых медиков — для эвакуации больных, пациентов или раненых, если такая потребность возникает на месте в Украине.
Мы хотели бы, чтобы эта встреча с волонтёрами стала не только выражением искренней благодарности и уважения к их мужеству и человечности, но и предоставила возможность задуматься о том, что Польше нужен единый голос людей, которые активно и последовательно поддерживают Украину в самые трудные времена, — подчеркнула во время дискуссии директор Зарубежной службы Польского радио Наталия Брыжко-Запур.
PRdZ/PR4/iza
Слушайте передачу в прикреплённом файле.