Несколько дней подряд Москву и Подмосковье атакуют беспилотники. При этом оценки и данные разнятся — да и, наверное, не так важно, сколько именно дронов летело в тот или иной день. Главное — что они долетели. И, вероятно, определённый эффект это уже даёт. Как вы думаете, удалось ли достичь ожидаемого результата?
Денис Попович: Эти удары были направлены против нефтяного комплекса Российской Федерации. Мы видели характер повреждений и куда именно прилетали беспилотники. То есть стратегия Сил обороны Украины — наносить удары по экономическому потенциалу России, который во многом держится на нефтяной отрасли, — никак не изменилась. Она продолжает реализовываться, в том числе в отношении Москвы и Подмосковья.
Но самое главное, что я увидел, — это реакция москвичей. Я уже неоднократно говорил и здесь тоже повторю: психологический, информационный, имиджевый и политический факторы иногда оказываются сильнее военной необходимости. И, на мой взгляд, удар по Москве — как раз такой пример. Начались тиктоки, видео, ролики в Telegram. Люди начали задавать вопрос: если «СВО идёт по плану», то неужели этот план предусматривал, что на пятый год войны украинские дроны будут бить по Москве? Вряд ли. А если такого плана не было, значит, возможно, и сама «СВО» идёт не по плану — и, может быть, её стоит заканчивать.
Даже бабушки на скамейках говорили о том, что «мы взлетим на воздух, если война не закончится». Именно психологический фактор сыграл здесь очень большую роль. Жители России, прежде всего Москвы и Подмосковья, начали задавать правильные вопросы: есть ли смысл в этой войне, насколько адекватны действия российской власти и способны ли они вообще кого-то защитить? Потому что раньше власти утверждали, что способны защитить Москву и что жители столицы не почувствуют на себе дыхание войны. Но теперь они почувствовали это очень ощутимо. И, как мы видим, продолжения этого люди не хотят. Поэтому и начали задавать вопросы. Причём эти вопросы сами же россияне и ретранслируют дальше. Именно поэтому в данном случае москвичи становятся ретрансляторами тех нарративов, которые выгодны Украине, — и распространяют вопросы, которые в итоге неизбежно доходят выше, вплоть до кремлёвских кабинетов.
— Но что это сможет изменить? Разве это может вывести людей на улицы? Или заставить Путина передумать и сказать: «Ладно, я ухожу»?
Денис Попович: Я не могу ответить на этот вопрос. Но совершенно очевидно: если мы видим такую реакцию и такие результаты, значит, удалось задеть какой-то нерв. А раз удалось задеть нерв, значит, нужно продолжать и смотреть, к чему это приведёт. Потому что реакция болезненная. И, на мой взгляд, такого рода удары стоило бы масштабировать.
— Тогда вопрос уже, наверное, технический. Потому что, с одной стороны, говорили, что всё ПВО стянуто на 9 мая в Москву и Подмосковье, что это чуть ли не самая защищённая точка в мире. С другой стороны — буквально через неделю наносятся такие массированные удары. И здесь сложно понять: вроде бы у России не должно быть слабого ПВО. Но, с другой стороны, оно всё равно не справилось — несмотря на всю мощь, которую действительно стянули в этот регион.
Денис Попович: Нет такой системы ПВО, которая обеспечивала бы стопроцентную защиту. Её просто не существует. Возможно, когда-нибудь появятся лазерные купола или силовые поля, но мы говорим о тех системах ПВО, которыми сейчас располагает Российская Федерация. Боекомплект конечен. Количество ракет ограничено, а дронов — много. Если они летят волнами и перегружают систему ПВО, наступает момент, когда образуется коридор, через который беспилотники прорываются к целям. Именно так и построена эта тактика: первая волна заставляет ПВО расходовать боекомплект, а следующая — достигает целей.
Точно так же Россия действует при комбинированных ударах по Украине. Только Украина использует в основном дроны, а Россия — и дроны, и ракеты. И даже украинское ПВО, которое работает очень профессионально и добилось серьёзных успехов, всё равно иногда пропускает удары. Поэтому здесь нет ничего удивительного. Сколько бы комплексов Россия ни стянула под Москву, всегда найдётся количество дронов, способное перегрузить оборону и нанести ущерб.
— Не только удары по Москве и Подмосковью, но и атаки вплоть до Урала — если не ошибаюсь, украинские дроны уже долетали на расстояние около 1800 километров. Насколько это действительно способно нарушить логистику или как-то повлиять именно на фронт?
Денис Попович: У россиян есть понятие «стратегическая глубина». Раньше считалось, что территория за Уралом безопасна: туда можно перебрасывать предприятия, эвакуировать население. Именно так происходило во время Второй мировой войны, когда Советский Союз вывел большое количество предприятий за Урал и наладил там производство, потому что эти территории были недосягаемы для немецкой авиации. Сейчас этого уже нет. Благодаря украинским беспилотникам даже предприятия за Уралом больше не чувствуют себя в безопасности. Это касается нефтеперерабатывающих заводов и других объектов. Уже была информация Reuters о том, что НПЗ в центральной части России останавливали работу из-за ударов дронов.
К чему это может привести? Сначала — к дефициту топлива для гражданского сектора и росту цен. Если НПЗ будут оставаться в частично неработающем состоянии, топлива станет меньше и начнутся ограничения. В первую очередь пострадают обычные автомобили и гражданская инфраструктура. Железную дорогу будут поддерживать до последнего. Армия почувствует последствия в самую последнюю очередь, потому что у неё есть собственные запасы и логистика. Но когда наступит момент, при котором даже на передовой солдату не хватит бензина для генератора или зарядки дрона, сейчас сказать невозможно.
Алексей Бурлаков