«Наследие» представляет собой сценическую адаптацию нереализованного телевизионного сериала Кшиштофа Теодора Тёплица, основанного на двух романах нобелевского лауреата, тесно связанных с Варшавой, — Dwór и Spuscizna.
О замысле спектакля говорит Ремигиуш Гжеля, соавтор сценария и заведующий литературной частью Еврейского театра:
Ремигиуш Гжеля : Действие этих романов разворачивается на протяжении десятилетия — между поражением Январского восстания и началом XX века. Мы наблюдаем мир перемен, момент, когда евреи, воспитанные в ортодоксальных семьях, хотели пойти своим путём: они не хотели носить пейсы и длинные кафтаны, стремились к европейским идеям. Зингер описал этот мир — и потому это наследие в самом широком смысле: наследие литературы, наследие Еврейского театра, наследие, потому, что мы опирались на сценарий нереализованного телевизионного сериала Кшиштофа Теодора Тёплица.
На премьеру «Наследия» из Израиля приехала внучка Исаака Башевиса Зингера — профессор Мейрав Хен. Её тёплые слова вошли в программку спектакля: «Дорогие польские зрители, для меня — и для наследия моего дедушки — это огромная честь быть частью спектакля, подготовленного к 75-летию Еврейского театра».
На встрече с журналистами Мейрав Хен поблагодарила создателей спектакля и публику за интерес к литературе Иcаака Башевиса Зингера:
Мейрав Хен: Я и вся моя семья чувствуем себя глубоко тронутыми тем, что мой дедушка и его наследие получают здесь, в Варшаве и в Польше, столько внимания и уважения. Я хочу поблагодарить всех, потому что мой дедушка прожил в Польше 30 лет и 60 лет — в Нью-Йорке, но писал только о Польше. Думаю, это многое значит и это прекрасный повод сказать спасибо.
«Наследие» — это пронзительная история о закате целой эпохи. Монументальная семейная сага разворачивается между поражением Январского восстания и началом XX века. Не случайно её нередко называют еврейскими «Ночами и днями» по ассоциации с классическим романом польской писательницы Марии Домбровской .
Режиссёр Роберт Талярчик, после яркой постановки «Йентл» также по прозе Зингера, вновь обращается к творчеству нобелевского лауреата и рассказывает историю об ответственности и власти, а также об иллюзии контроля над собственной жизнью.
«Наследие» показывает трагедию человека, который, чем сильнее старается удержать всё под контролем, тем быстрее теряет самое важное. Это рассказ о семье, вере и идентичности. О мире, который распадается, и о вопросе, звучащем сегодня с особой болью: кто мы, когда исчезает то, что нас сформировало? — говорит Роберт Талярчик, представляя свою театральную интерпретацию прозы Зингера.
Роберт Талярчик: Это история, которая сегодня звучит особенно сильно. Это рассказ о мире, который, если наложить его на нашу реальность, обнаруживает множество сходств. Мы видим здесь определённое сообщество — в нашем случае конца XIX — начала XX века, — живущее как бы в подземном течении по отношению к тому миру, который мы хорошо знаем по «Кукле» Пруса, «Земле обетованной» Реймонта, «Ночам и дням» Домбровской. И мне кажется, интерес к этой польской реальности конца XIX века ещё вспыхнет с новой силой — и это может отразиться и на интересе к спектаклю. Мы показываем мир, который, с одной стороны, очень близок — словно из классических романов и фильмов, — а с другой стороны, он почти полностью неизвестен. О жизни этих евреев мы на самом деле знаем очень мало. Чаще всего — лишь через наиболее магические произведения Зингера, такие как «Штукарь из Люблина» или «Йентл». А о самой этой общине — на самом деле ничего».
В интимном пространстве дома Якубов отражаются масштабные исторические процессы: отход от традиции, ослабление связей с иудаизмом и соблазнительная, но полная неопределённости современность. Семейные конфликты становятся здесь зеркалом мира, стоящего на пороге стремительных перемен. Кстати, постановщик также играет в этом спектакле одну из главных ролей.
Роберт Талярчик: Это и есть тот самый подземный поток, альтернативный мир. Некоторые из них — ортодоксальные евреи, как мой персонаж. Другие уезжают учиться в Варшаву, становятся врачами, кто-то отправляется в Америку и в какой-то момент говорит, что больше не считает себя евреем. Они противопоставляют своё воспитание, культуру, традицию — новой жизни. Это невероятно интересно, потому что мы можем посмотреть на всё это с нашей, хорошо знакомой нам перспективы — и увидеть, как она работает в мире, описанном Зингером: где сходства, а где различия. Эти люди так же любят и так же ненавидят, так же чего-то хотят и так же терпят поражения. И то, что для меня особенно важно и звучит очень современно, — это то, что часть героев настойчиво ищет духовность, некий внутренний ориентир.
Именно это делает эту историю по-настоящему актуальной сегодня.
Роберт Таларчик: Я это очень хорошо вижу — разговариваю и с людьми младше себя, и со своими ровесниками, и понимаю, насколько сейчас всем необходима точка опоры. С одной стороны — традиция, семейная, духовная, а с другой — поиск себя. Так же происходит и с нашими героями: часть из них возвращается — условно говоря — в синагогу, чтобы там найти себя, свой внутренний ориентир. И, на мой взгляд, это невероятно современно. Мы болеем тем, что живём в пузырях, оторванных от реальности. Нас кормят лозунгами, которыми переполнены Facebook, интернет, соцсети, — и в какой-то момент мы теряем самих себя. Для меня это история о людях, которые очень остро ищут свою идентичность. И одновременно — рассказ о мире, которого уже не существует, но который странным образом рифмуется, а иногда идёт параллельно с тем миром, в котором мы живём сегодня. Это также прекрасная история о еврейской общине — в великолепных костюмах, с потрясающей сценографией, светом, невероятной хореографией. Пластика, движение здесь чрезвычайно важны. Есть и замечательная музыка — и я надеюсь, что всё это складывается в цельный образ. Но ничего бы этого не было без актёров — без всех артистов Еврейского театра, включая директора театра Голду Тенцер. Это действительно чудесный ансамбль.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.