Moим гостем является Мацей Войтышко — выдающийся польский режиссёр, драматург, сценарист, педагог, профессор театральных искусств, философ и писатель. Автор пьес «Булгаков», «Семирамида», «Железная конструкция», режиссёр, в частности, таких спектаклей, как «Мастер и Маргарита», «Фердидурке», «Приём греческих послов», а также автор культовых книг для детей.
В течение многих лет в польском театре присутствовали Чехов, Гоголь, Булгаков, Достоевский. Изменилось ли после российской агрессии против Украины Ваше отношение к русской классике? Можно ли сегодня читать её так же, как несколько лет назад, или прежде всего изменился контекст?
Мацей Войтышко: Контекст изменился, но, честно говоря, я не очень охотно принимаю к сведению, что должен отказаться от Чехова и Гоголя, и не очень охотно принимаю информацию о том, что этот очень болезненный и, в сущности, позорный для всех конфликт должен повлиять на мою любовь, потому что я влюблён в русскую литературу, в русскую музыку и как-то не дам у себя это отнять. Тем более что у меня есть аргумент, который мне дали англичане. А именно: во время страшных налётов немцев на Лондон в 1941 году и позже BBC передавала музыку Вагнера, чтобы показать, что независимо от мыслей о текущей ситуации, Вагнер написал хорошую музыку. И я думаю, что с искусством вообще нужно быть осторожными, а с искусством, которое рассматривается как политический инструмент, — тем более. Конечно, великая русская литература затрагивает различные проблемы, связанные с политикой, но давайте будем честными. Например, Гоголь — по происхождению был полуукраинцем-полуполяком, писал по-русски, написал «Тараса Бульбу», который является чудовищным нападком на поляков, на то, какие они плохие. Но я не хочу отказываться от Гоголя в своём сознании. Нет. Я думаю, что нужно сохранять здравый смысл, не позволять себе таких упрощений, которые нас обедняют. Я как раз закончил рассказ об Исааке Бабеле.
Да, уже этой осенью Театр телевидения покажет Ваш спектакль «Американский друг». Один из его героев — Исаак Бабель, одновременно трагическая и завораживающая фигура. Что заставило Вас именно сейчас рассказать эту историю?
Мацей Войтышко: Это необыкновенная история, потому что, вероятно, жена Будённого и Исаак Бабель вместе спасли американского лётчика, который впоследствии стал продюсером «Кинг-Конга». Ну, этого уже достаточно, чтобы захотеть об этом рассказать, потому что это очень интересный случай, правда? Рассказы Бабеля совершенно необыкновенны, и «Конармия» должна входить в обязательный список чтения всех, кто заканчивает в Польше школу и сдаёт выпускной экзамен. Несмотря ни на что, у нас нет среди польских авторов такого фантастического документа о том, как выглядела польско-русская война. Это такая литература, которую нельзя не знать.
Вы когда-то сказали, что чем больше технологий в нашей жизни, тем сильнее мы скучаем по театру. А что сегодня даёт театр такого, чего не могут дать ни кино, ни стриминговые платформы, ни искусственный интеллект? И не становится ли театр в эпоху информационной войны также одним из последних мест, где ещё можно спокойно говорить о правде — без алгоритмов и социальных сетей?
Мацей Войтышко: Так получилось, что я дважды был на «Сне летней ночи», который играют в Аркадах Кубицкого. В этом спектакле у меня есть своё участие в том смысле, что автором постановки является моя дочь. И это необыкновенный спектакль. Он начинается в тот момент, когда ещё немного держатся сумерки, потом наступает ночь, звучит великая литература Шекспира в прекрасном переводе Галчинского. И я вижу, как трудно туда попасть, понимаете, потому что люди хотят такого театра. Актёры невероятно счастливы, что разговаривают со зрителями. Вообще этот контакт — человек с человеком, лицом к лицу, непосредственная связь — ну, этого не заменить. Мы ведь знаем после периода пандемии, что ничего настолько ужасного, такой пытки, как лекции через интернет, я в жизни не переживал. Я это делал, потому что должен был, но это не то же самое. Связь человека с человеком, диалог человека — это, наверное, самое прекрасное, что у нас ещё осталось. Потому что именно без алгоритмов. Я бы даже сказал, что, возможно, в какой-то момент искусство будет стремиться к тому, чтобы что-то было хаотичным и непредсказуемым, просто для того, чтобы человек почувствовал себя человеком.
Польский театр уже несколько лет очень сильно меняется — появляются новые языки, новые темы, новое поколение творцов. Что в этих изменениях радует Вас больше всего, а возможно, и тревожит?
Мацей Войтышко: Я бы не хотел говорить, что существуют какие-то чёткие тенденции. Есть таланты, есть люди, которые делают фантастические спектакли — и молодые, и старшие. Иногда у молодых что-то не получается, иногда получается. Поэтому я не способен обобщать и не хотел бы обобщать. Но происходит много разных вещей. Наверное, и иерархия ценностей не до конца справедлива, потому что, например, много лет существовал фантастический театр в Легнице, о котором знали только группки людей. Они делали потрясающие спектакли. Сейчас там сменился директор, но атмосфера по-прежнему такая, что они делают свой театр, просто делают его и ставят спектакли о своих местных проблемах. Поэтому я не осмелился бы выдвигать гипотезы о том, что будет дальше. Мне бы очень хотелось, чтобы театр защищали во всех его формах. То есть чтобы защищали и молодых, и старых: молодым открывали двери, а старых не выбрасывали на свалку. И есть надежда, если мы не потратим всё на танки, что так и будет. Потому что, в свою очередь, реальная угроза заключается в том, что дешёвое, низкопробное, лёгкое, хорошо продающееся, забавное, но в каком-то неблагородном смысле искусство вытеснит высокую культуру. Это тоже угроза. И с этим, может быть, даже не нужно слишком активно бороться, но за этим нужно очень внимательно следить. Очень молодые люди, те, кто родился уже в новом веке, — актёры, режиссёры — делают множество разных интересных вещей. А вот что будет завтра — этого я тоже сказать не могу. И ещё по одной причине: наверное, действительно, те, кто приходит в искусство, в театр, немного задумываются о том, как сделать иначе, чем делали их коллеги.
Я являюсь куратором такого удивительного проекта, который называется «Театротека». Это уже почти сто польских современных пьес, поставленных режиссёрами-дебютантами на киностудии художественных и документальных фильмов в Варшаве. И там представлен срез польской драматургии и молодых режиссёров. И это очень красивое свидетельство того, что польская культура обладает огромной жизнеспособностью. Наверное, сейчас главная причина моей гордости — это именно «Театротека». Так что это замечательно, и этим я горжусь.
На протяжении нескольких десятилетий Вы рассказывали истории о необыкновенных людях и великих идеях. Есть ли сегодня персонажи или темы, которые особенно требуют театрального голоса, но до которых Вы ещё не успели добраться?
Мацей Войтышко: Я думаю, что женщины вообще. Когда я начал читать биографию Марии Конопницкой, написанную Гжебалковской, у меня просто челюсть отвисла, потому что Конопницка представлялась мне такой скромной учительницей — стихтворение «Не будет немец плевать нам в лицо» и всё такое. А это была абсолютно шальная женщина: оставила мужа с шестью детьми, отправилась странствовать по миру, у неё были необыкновенные приключения. Просто просится, чтобы об этом рассказали. Тема — женщины, потому что я мог бы ещё перечислять. Вот я сказал о Конопницкой, но, например, Зофья Стрыеньска, Ирена Лорентович, Мария Концевичова — в польской культуре множество таких женщин, которые заслуживают биографии. Я, наверное, уже не успею, да и, наверное, мне трудно будет до конца понять, какие они, потому что не так легко понять некоторые решения женщин. Но есть и коллеги, которые пишут пьесы, и перед ними большое будущее.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.