Среди многочисленных событий, связанных с 50-летием Комитета защиты рабочих КОР есть и публикация книги Збигнева Глюзы «Автопортрет КОР-а». Я имела возможность прочитать книгу еще на этапе работы. Случилось так, потому что мой отец, поэт Виктор Ворошильский правда не был членом КОР-а, но участвовал в деятельности демократической оппозиции в Польше 70-80-х годов и фрагменты его дневниковых записей вошли в книгу. Я остаюсь под ее огромным впечатлением. Поэтому узнав о встрече в Издательстве «Карта» с автором и с одним из героев событий Адамом Михником я с интересом туда отправилась.
Комитет защиты рабочих возник в 1976 году, в ответ на жестокие репрессии властей ПНР против рабочих, участвовавших в июньских забастовках и протестах 1976 года в Радоме и Урсусе по инициативе группы людей, представителей интеллигенции и деятелей оппозиции.
Они объединились, чтобы оказать поддержку, оказать правовую, финансовую помощь репрессированным рабочим и их семьям. КОР занялся документированием репрессий, создал целую систему информирования. И делал это явно, объявляя свои имена и фамилии, адреса и номера телефонов. По сей день многие помнят номер Яцека Куроня 39-39-64 – туда звонили рабочие, оппозиционеры, заграничные корреспонденты с информацией о репрессиях.
Адам Михник ответил на вопрос чем для него был КОР:
«Для меня КОР был одновременно миниатюрой и лабораторией позиций польской интеллигенции. Независимой, бунтующей, но разнородной. И если присмотреться к фамилиям так называемых «пожилых господ», то там будет Ежи Анджеевский, которого знал каждый, кто заканчивал школу, — автор «Пепла и алмаза». Конечно, сам Анджеевский не участвовал в работе КОР, но дал своё имя и никогда его не отзывал. Там будет Эдвард Липиньский, нестор польских социалистов, выдающийся экономист, человек, Людвик Кон, сталинский заключённый, защитник Варшавы в 1920 году, адвокат, госпожа Аниэла Штайнсбергова, защитница Мочарского в реабилитационном процессе, Юзеф Рыбицкий, герой Армии Крайовой, Вацлав Завадский, член ППС, известный издатель, создавший великолепную серию мемуаров в издательстве PIW, «Мемуары декабристов» — монументальное произведение. Ещё священник Ян Зея — образец хорошего христианина, человек, который был капелланом во время Варшавского восстания, который придерживался позиции неукоснительного соблюдения заповеди «Не убивай», публично выступил против заключения в тюрьму кардинала Вышинского, великой фигуры польской церкви. Я мог бы продолжать этот список ещё долго. Там были и более молодые люди, люди из разных кругов — писательница Анка Ковальска, Халина Миколайска — знаменитая актриса, великое имя польского театра. И, конечно, были люди, уже открыто выступавшие с политическим протестом — Яцек Куронь, Антони Мацеревич, участники событий марта 1968 года, отбывшие свои сроки. Люди из разных городов; очень важной фигурой был Богдан Борусевич, тем более важной, что он был фактическим организатором забастовок августа 1980 года. Лицом был Лех Валенса, мозгом — Богдан. Для меня история КОР была своего рода предвестником того, что должно было произойти. Конечно, с одной стороны, нас считали сумасшедшими, мы не знали, чем это закончится. Но одно мы знали, и знали это твёрдо: мы очень хотим жить с достоинством. Сегодня это, может быть, звучит анахронично, может быть, наивно, может быть, бессмысленно, но мы такими и были — мы хотели жить в правде».
Вопрос на самом деле был немного другой. Не только чем КОР был, а что должно было произойти раньше, чтобы мог возникнуть КОР. К этому отнесся автор книги Збигнев Глюза:
«Что было необходимо в самом начале? Вашей главной силой было то, что это была панорама самых разных людей. Превосходное общество, это нужно признать. Те 38 человек, которые были членами КОР, не говоря уже обо всех соратниках, — составляли отличное сообщество. Но что-то должно было быть еще. Мне кажется, что должно было быть какое-то начало, которое организовало бы всё именно таким образом. Яцек Куронь, и не только он, говорил, что это, прежде всего, своего рода «похмелье» после 1970 года, когда не было реакции на ситуацию на побережье (на кровавое подавление протестов на гданьской верфи), и что в этих оппозиционных кругах, главным образом интеллигентских, сложилось ощущение: если произойдёт что-то подобное, нужно реагировать. Но мне кажется, что было ещё нечто более важное, а именно осознание метода. Яцек Куронь ещё до создания КОР чётко говорил, что нужно сосредоточиться на обществе, а Адам Михник написал об этом в «Новом эволюционизме». Этот текст, как бы перекликается с тем, что говорил Куронь. Эволюционизм, заключающийся в том, что требования обращаются не к власти, а к обществу, что вовлекается общество, чтобы вместе с ним идти вперёд, не обращая внимания на власть. Вы это сделали».
Далее Глюза рассказал о самой работе над книгой:
«Я сделал такое предположение, и оно немного удивительно: а именно, я исходил из того, что весь пятилетний период, с сентября 76-го по сентябрь 81-го, нужно рассказать голосами людей КОР. Но это означало, что и 16 месяцев «Солидарности» будут рассказаны голосами членов КОР. И так и произошло. (..) Рассказ об июле и августе 1980 года показал, какую роль играл КОР, особенно в июле, то есть до того, как Борусевич инициировал забастовку на верфи, и оказалось, что всё происходило шаг за шагом, что концепция забастовки была разработана в КОР. И что все последующие этапы носили такой же характер. Самым важным во всём этом было утверждение, что тоталитарную систему можно поколебать с помощью общественных движений, создаваемых снизу. И, приглядываясь ко всей этой истории, я убеждён, что «Солидарность» была общественным движением, что она была непосредственно порождением этого процесса. И что то, что произошло с «Солидарностью», также было проявлением этого механизма. «Солидарность» вначале была не просто профсоюзом, а масштабной мобилизацией общества. И вплоть до генеральной забастовки 27 марта 1981 года, когда всё общество выступило против власти, в течение 4 часов коммунистическая власть утратила контроль над государством. Я считаю, что это был пик эффективности КОР. Это сделало общественное движение».
А с чего началась работа над книгой:
«Эта работа давала мне такой стимул, чтобы задуматься над всей этой историей. Это был очень интересный опыт, потому что книга была создана на основе множества источников; наши предыдущие записи — автобиографии Яна Юзефа Липского, Яцека Куроня и др., в которых мы углублялись в историю сначала через отдельных людей, показали нам, что на самом деле мы не до конца понимаем, чем, по сути, был КОР».
Работа принесла результат. Ее оценил Адам Михник:
«Когда я читал эту книгу, у меня сложилось впечатление о необычайной честности этого повествования. КОР может не заслуживал лавров, но заслуживает честной памяти. Здесь показано разнообразие, нет фальши, представлены разные мнения, неоднозначность».
Наталья Ворошильска