На протяжении многих десятилетий в Польше господствовало представление о языковом единообразии страны. Диалекты и языки национальных меньшинств, казалось, могли существовать где-то в других уголках Европы, но в Польше безраздельно царил один и тот же польский язык. Школы, государственные учреждения и, по сути, все мы должны были заботиться о его чистоте.
Дом встреч с историей, журнал Dwutygodnik и Институт языкового разнообразия Республики Польша представили недавно изданный ими соместно сборник эссе «На своём языке. Как говорит Польша?» (Польское название "Po Naszemu. Jak mówi Polska".
Интересно, что одна из тем, которая постоянно возникает в эссе, вошедших в книгу — это чувство неловкости. То есть, «ведь если все говорят на прекрасном литературном польском, то почему бабушка и дедушка разговаривают по-кашубски»? Или вот: «Почему отец употребляет слова из гуральского диалекта, а у меня самого так и норовят сорваться с языка какие-то силезские словечки»?
А ведь язык — очень личная вещь. Он составляет важную часть индивидуальной и коллективной идентичности, связан с воспоминаниями и эмоциями. И это касается не только общенациональных языков, но и языков меньшинств, региональных языков и диалектов. Авторы сборника предлагают взглянуть на язык, который для кого-то является вторым, а для кого-то — первым, родным языком.
А я пригласила к микрофону редактора «Dwutygodnika» и писателя Яна Блащака.
Мой первый вопрос может прозвучать парадоксально: сколько польских языков существует в Польше?
Ян Блащак: Думаю, во время нашей дискуссии мы как раз говорили о том, что любой гуманитарий начинает с ответа: «Это зависит от того, как посмотреть». И здесь, наверное, можно сказать, что, согласно законодательству, единственным региональным языком в Польше признан кашубский. Но, по горячим следам нашей дискуссии, я бы сказал, что в Польше около 38 миллионов языков — по числу её жителей. Каждый из нас говорит немного по-своему. На нашу речь влияют происхождение, темперамент, знания, прочитанные книги и самый разный жизненный опыт. Так что, думаю, языков у нас столько же, сколько самих людей.
А можно ли сказать, что так называемый филологами «общепольский язык», то есть литературный польский, выполняет роль своеобразной lingua franca — общего языка, который позволяет всем полякам понимать друг друга, несмотря на региональные особенности речи?
Ян Блащак: Конечно, иногда он действительно выполняет такую функцию. Когда представителям разных регионов необходимо договориться друг с другом, общепольский язык становится универсальным средством общения. Хотя я задумываюсь над тем, насколько естественно рассматривать собственный язык с такой повседневной, практической точки зрения. Думаю, общий язык нам, безусловно, необходим. И если общепольский выполняет эту роль, то это, конечно, хорошо.
Сборник «На своём языке. Как говорит Польша?» — это также рассказы о попытках найти общий язык с самим собой, вернуть себе родную речь и научиться получать от неё удовольствие. Это истории о пути к пониманию себя и окружающих, а также о том, какое место занимает языковое разнообразие в современной Польше. Как возникла идея этой книги?
Ян Блащак: Всё началось с того, что мы, редакция «Dwutygodnika» — журнала о культуре, который издаётся здесь, при Доме встреч с историей, — наладили сотрудничество с Институтом языкового разнообразия Республики Польша. Нас и раньше интересовала эта тема. Мы публиковали материалы о языках меньшинств, о произведениях культуры, созданных на этих языках или связанных с ними. Мы рассказывали, например, о выставке, посвящённой лемкам, пишем о театральных постановках на силезском языке. И вот однажды нам предложили подготовить цикл эссе о языках национальных меньшинств, диалектах и местных говорах. Идея сразу показалась нам очень интересной. А ещё интереснее она стала, когда выяснилось, что это будут не просто литературоведческие тексты. За каждым языком нередко скрываются личные истории и размышления о гордости, с одной стороны, и стыде — с другой. Оказалось, что некоторые авторы — лингвисты, специалисты, прекрасно владеющие польским языком, польские филологи — именно потому так хорошо говорят по-польски, что когда-то хотели любой ценой скрыть своё происхождение, свою историю, связанную с принадлежностью к тому или иному этническому или национальному меньшинству. Так мы обнаружили, что язык способен пробудить множество интересных личных историй, порой наполненных очень сильными эмоциями. Так и рождались эти тексты.
Эссе посвящены разным языкам и разновидностям речи: силезскому языку, кашубскому, варминским диалектам, спишскому говору. Когда материалов набралось достаточно для книги, Институт языкового разнообразия Республики Польша предложил нам, если говорить проще, ещё несколько текстов. В итоге они сложились в сборник, которым мы очень довольны. Причём настолько, что, кажется, и Институт тоже доволен результатом: мы уже думаем о второй книге.
Если в первой мы сосредоточились главным образом на языках этнических меньшинств и местных говорах, то вторая будет посвящена языкам национальных меньшинств в Польше. Это будут, например, тексты о словацком и грузинском языках, а также о других языках, которые перечислены и отдельно обозначены в соответствующем законе. Надеюсь, что в ближайшее время мы приступим к более активной работе над продолжением этой книги. Как вы сами могли услышать во время дискуссии, здесь не только множество тем и интересных историй, но и огромное количество эмоций, которые испытывают люди.
Дискуссия вокруг книги действительно получилась весьма бурной. Почему, на ваш взгляд, разговор о языковом разнообразии в Польше вызывает столько эмоций?
Ян Блащак: Думаю, первое, что приходит мне в голову, — это то, что за разговором о языке всегда скрывается нечто большее. Речь идёт не просто о языке как инструменте коммуникации или о каком-то вопросе, связанном с идентичностью. Всё это — лишь верхушка айсберга. За ней всегда стоят сильные эмоции, потребность в сопоставлении разных взглядов, но также в диалоге, в обмене свидетельствами и историями. Люди ищут себя в рассказах и опыте других участников разговора. И это меня радует, потому что подтверждает правильность самой идеи: писать о языке не только с точки зрения грамматики, лексики, словоизменения и синтаксиса. Всё это, конечно, очень важно. Но не менее важны глубокие эссе, в которых авторы порой обращаются к более широкому культурному контексту, а иногда не боятся открыто говорить о собственных чувствах и переживаниях. И то, что я услышал здесь, во время дискуссии, подтверждает: такой подход действительно естественен. И, думаю, именно в этом направлении стоит двигаться, когда мы пишем о языках.
А чтобы наши слушатели могли почувствовать, насколько разнообразна региональная речь Польши, познакомимся с тремя словами. На лемковском можно спросить: «Як ся маш?» — «Как поживаешь?». По-кашубски картофель называют bùlwa, а по-силезски красивый — это gryfny. Три небольших примера, за которыми стоят история, культура и чувство принадлежности к своему краю.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.