Создавалось впечатление, что самое древнее предложение, записанное по-польски, происходит из латинской «Книги Хенрыковской». Это хроника основания цистерцианского аббатства в местности Хенрыкув, написанная после 1268 года. Изначально хроника создавалась как опись монастырского имущества, чтобы подтвердить права обители на её владения.
«Книга Хенрыковская» — это ценный исторический, юридический и лингвистический документ. В ней зафиксировано около 120 топонимов, сведения о жителях Нижней Силезии (от крестьян до вроцлавских епископов) и их имена. Также в хронике описаны социальные отношения в Польше XIII века. Над текстом работали два монаха; автор второй части, безымянный монах, довёл изложение истории аббатства до 1310 года.
В записях за 1270 год, на листе 24, в строке 9 снизу, находится предложение, которое считается самым древним записанным на польском языке:
„Bogwali uxor stabat, ad molam molendo. Cui vir suus idem Bogwalus, compassus dixit: Sine, ut ego etiam molam. Hoc est in polonico: Day, ut ia pobrusa, a ti poziwai.” – оригинальная цитата из «Книги Хенриковской» на латыни. В транслитерации это звучит как: Day, ut ia pobrusa, a ti poziwai, а в современной записи: Daj, ać ja pobruszę, a ty poczywaj, что сегодня переводится как: «Дай, я сам помелю, а ты отдохни».
Эту фразу, согласно хронике, произнёс осевший в Нижней Силезии чешский рыцарь Богухвал своей жене, когда она молола зерно на ручных жерновах. Эпизод связан с описанием происхождения названия соседней деревни Брукалице, которая входила в монастырские владения. Помол зерна в то время считался работой, не подобающей мужчине, поэтому чех получил от соседей прозвище Брукала (буквально — «испачканный»), и это прозвище стало основой названия поселения. Однако сегодня можно сказать, что этот человек остался в памяти потомков лишь потому, что помогал своей жене.
Книга хранится в Музее архиепархии во Вроцлаве, а в монастыре в Хенрыкове находится её факсимиле. В 2015 году она была внесена в список ЮНЕСКО «Память мира».
Это я вам рассказала в виде вступления. Однако после визита в Национальную библиотеку в Варшаве, экскурсии по выставке «Jam posełkini jego», посвящённой ценнейшим памятниках польского языка и показывающей эмоции, скрытые в старинных текстах, а также после беседы с куратором, доктором гуманитарных наук и экспертом по языку и культуре Средневековья Лукашем Козаком, выяснилось, что существуют польские тексты, ещё более ранние, чем «Книга Хенрыковская».
Лукаш Козак: Вероятно, ещё десятилетиями будет повторяться утверждение о том, что в «Книге Хенрыковской» содержится самое древнее польское предложение — знаменитое „Daj ac ja pobruszę”. Но это не совсем так. Скорее, речь идёт о памятнике силезского языка или о каком-то смешанном «пиджинговом» образовании. Если же говорить о том, какой текст действительно может считаться самым ранним памятником польской письменности, то это прежде всего «Свентокшиские проповеди» („Kazania świętokrzyskie”). Это абсолютно уникальный памятник: уже вполне зрелый литературный текст, написанный на польско-латинском языковом фоне, отличающийся высокой художественной ценностью. Рукопись сохранилась не в виде цельного кодекса, а на отдельных полосках пергамента, которые чудом уцелели и столь же чудесным образом были обнаружены Александром Брукнером. Сегодня они хранятся в Национальной библиотеке, а до 30 июня впервые представлены в такой форме на выставке «Jam posełkini jego. Язык и эмоции польского Средневековья».
Возможность увидеть собственными глазами ключевые для польской культуры рукописи, которые обычно хранятся в сейфе Национальной библиотеки, — это особое переживание, — говорит Лукаш Козак.
Лукаш Козак: Здесь у нас рукописи, которые относятся к самым ценным, и здесь же есть небольшие, вроде бы бытовые тексты. У нас тут Средневековье, которое плачет, смеётся, молится, но также колдует, проклинает, отрекается и даже обижает. Здесь присутствуют эмоции всех видов. Мы можем перейти, например, от «Свентокшиских проповедей», которые раскрывают перед нами целую панораму эмоций: проповедник должен был вызывать у верующих самые разные чувства, — к более интимной, индивидуальной молитве. Есть здесь также «Флорианский псалтырь», специально подготовленный для королевы Ядвиги. Псалмы были чрезвычайно важны для Средневековья: это был базовый текст, основное чтение. Поэтому неудивительно, что появился польский перевод. И здесь у нас Псалтырь, который существует сразу на трёх языках: на латыни, по-польски и по-немецки. Далее мы видим «Песни Владыслава из Гельнёва», своего рода антологию — сборник песен XV века, которые были опубликованы уже в печатном издании XVI века. Здесь представлены тексты, полные восхищения и поклонения — песни, которые, по сути, стали началом, в том числе, традиции колядок. Дальше мы видим, с одной стороны, религиозные тексты, а с другой — тексты о медицине, магии и проклятиях. Они собраны как в литературных произведениях — например, в комических пьесах, — так и в юридических источниках. Есть, например, нормы, связанные с обидными формулировками, зафиксированные в статутах короля Казимежа Великого — первой польской кодификации права. И, наконец, в самом конце мы видим то, что средневековые переписчики оставляли для нас: explicit — короткие, иногда забавные, иногда печальные тексты, стихи и приписки, которыми они завершали переписываемые книги.
Скульптуры авторства Саши Виктора на выставке в Национальной библиотеке в Варшаве. Фото: И. Завиша
Памятники литературы и языка находят своё отражение в современных художественных скульптурах, сопровождающих выставку „Jam posełkini jego”.
Лукаш Козак: Размышляя о том, как будет оформлена выставка и в каком контексте мы покажем эти бесценные коллекции, мы решили пригласить Сашу Виктора — выдающегося скульптора, чтобы он создал крупные скульптуры, вдохновлённые миниатюрами из «Флорианского псалтыря». Это Псалтырь важен не только как бесценный литературный источник, его текст чрезвычайно значим и интересен, но он также богато иллюстрирован. В нём можно найти удивительные средневековые фигуры и фантастические существа. Именно их Саша Виктор воплотил в больших скульптурных формах. Поэтому некоторые посетители приходят прежде всего для того, чтобы буквально обнять эти скульптуры, сфотографироваться с ними, и только потом обнаруживают, что за этими образами стоят бесценные памятники польского языка.
Само название выставки можно считать любопытным культурным ключом. Формула „Jam posełkini jego” — это известная цитата из средневековой религиозной польской литературы, которую можно рассматривать как ранний аналог современных феминитивов. Она происходит из XV-вековой «Песни о Благовещении» (также известной как «Песня о Деве») и означает: «Я — его посланница». Слово posełkini — это старинная женская форма слова poseł («посланник»). В оригинальном контексте оно относится к Марии и её роли как вестницы Бога.
Это выражение вновь приобрело популярность в современных языковых дискуссиях, напоминая, что женские формы социальных ролей и профессий естественным образом существовали в польском языке уже много столетий назад.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.