В польском городе Ченстохова в рамках XI «Обзора неудобно правдивых фильмов» (Przegląd Filmów Niepoprawnie Prawdziwych) состоялся показ нового документального фильма Григория Амнуэля «Пока горит камин…» производства Польши.
Известный российский режиссёр, сценарист и продюсер, общественный деятель, ныне живущий в Польше, посвятил свою картину осмыслению прошлого и настоящего России, судьбам творческих людей и деятелей эмиграции, их ответственности за будущее страны и её историю.
Среди участников фильма — художник Игорь Битман, покинувший Россию, а точнее, ещё Советский Союз, в 1980-е годы и ныне работающий во Франции; русский писатель Михаил Шишкин, получивший также швейцарское гражданство; мэтр польского кино Кшиштоф Занусси и другие представители творческой среды.
Как отмечается в анонсе фильма, «съёмочная группа состояла только из вынужденных беженцев от агрессии РФ в Украине и политических эмигрантов».
Осенью 2026 года специальные показы фильма и встречи с режиссёром прошли в нескольких странах, в том числе в Вашингтоне, Дюссельдорфе и на философском факультете Карлова университета в Праге. Теперь фильм представили польской публике.
Мы встретились с Григорием Амнуэлем в ченстоховском Музее монет и медалей святого Иоанна Павла II, где проходил фестиваль. Кстати, именно Григорий Амнуэль выступил инициатором создания первого в России памятника Папе Римскому-поляку. Монумент был открыт в Москве в октябре 2011 года, пятнадцать лет назад.
Фильм «Пока горит камин…» стал поводом поговорить с режиссёром не только о замысле картины, но и о том, как он оценивает положение и гражданскую позицию представителей русской творческой интеллигенции, оказавшихся в эмиграции в последние годы.
Вот что говорит об этом Григорий Амнуэль:
Григорий Амнуэль: Действительно, фильм не столько даёт ответы, сколько задаёт вопросы. Другое дело, что хронологический отрезок, который в нём охвачен, — более века, включая даже досоветский период, — даёт возможность вдумчивому зрителю проанализировать тенденции как исторического, так и, теоретически, будущего развития государства.Это первое. Что касается эмиграции и того, почему я вообще задумал снять этот фильм, то, с моей точки зрения, современная миграция во многом повторяет все ошибки эмиграции после 1917 года. Я не буду сейчас перечислять все эти ошибки, это не нужно. Есть большая недооценка и этой эмиграции, и эмиграции, которая вообще уезжала из Советского Союза, скажем, начиная с шестидесятых годов, когда сотнями появилась возможность выезжать по еврейской или немецкой линии. Недооценивают те репрессивные институты и их влияние на власть, которые существовали всегда. А сегодня мы имеем дело с ситуацией, когда эти репрессивные институты захватили власть в стране. Это война российских репрессивных институтов с западной цивилизацией. И об этом открыто говорят российские политики, в том числе самые главные. А в эмиграции мы никак не можем понять, что нужно выяснять сейчас не то, кто из нас кем станет, а то, что мы можем сделать все вместе для того, чтобы война, которую большой ложкой каждый день вынуждена есть Украина и украинские граждане, не перешла, не стала долей всех других народов, как минимум Европы. Вот для этого сделан фильм. Для этого, мне кажется, нужно как можно больше об этом писать, говорить, думать. Сейчас не время заниматься борьбой за кресло.
Григорий Амнуэль обратил внимание на существенные различия между нынешней российской политической эмиграцией и диссидентским движением советского периода:
Григорий Амнуэль: Первое: тех, кто сегодня относится к политической миграции, — назовём это так, или просто миграцией от войны, — конечно, в разы больше, чем всех диссидентов. Диссидентское движение в целом было очень небольшим. Советскую империю сломало не диссидентское движение, а сломала война в Афганистане и безумная политика советского руководства. Для нас, тех, кто в какой-то степени причисляет себя к диссидентскому движению, то, что случилось 19–21 августа (1991 года) у Белого дома, было фантастикой. Нас не удивляла пресс-конференция ГКЧП, а вот количество людей самых разных возрастов, национальностей, социальных слоёв, уровня образования, разумеется, вероисповеданий и рас действительно удивляло. Хотя, на самом деле, если трезво смотреть на ситуацию, это было очень небольшое количество людей. Москва тогда была двенадцатимиллионным городом. У Белого дома, особенно в первый день, в первую ночь, было максимум 25 тысяч человек. Это ничто для двенадцатимиллионного города, учитывая, что многие были не москвичи, а из самых разных уголков тогда ещё Советского Союза.
Несмотря на относительно небольшой масштаб, диссидентское движение и самиздат в своё время оказали заметное влияние на общественное сознание, способствовали пересмотру взглядов и изменению мышления в советском обществе. А вот насколько сегодняшняя российская оппозиция и политическая эмиграция, находясь за пределами страны, способны повлиять на ситуацию в России и сдвинуть авторитарный режим с мёртвой точки, мнение Григория Амнуэля таково:
Григорий Амнуэль: Боюсь, что внутри страны она почти не имеет популярности, потому что единственный социальный лифт, который сегодня существует в Российской Федерации, — это война. Она кормит, она поит, она даёт какое-то образование, работу и так далее, и так далее. Предложить что-либо взамен, какую-то альтернативу без разрушения российского государства с его парадигмой, ещё раз повторюсь, вековой, невозможно. А очень большое количество людей, занимающих определённую политическую позицию, не хочет уничтожения страны. Они в основном выступают за смену портретов на стене. Смена портретов на стене в России происходила достаточно регулярно, а тренд оставался одним и тем же.
Недавно в польской газете Rzeczpospolita было опубликовано большое интервью Сергея Соколова — известного журналиста, руководителя московской редакции «Новой газеты», независимого издания, которое российские власти вынудили прекратить работу. В этом интервью Соколов говорит о том, что «существует другая Россия». За пределами страны она, безусловно, существует. Но Григорий Амнуэль весьма скептически оценивает возможность существования «другой России» внутри самой страны. Вот как он объясняет свою позицию:
Григорий Амнуэль: Я думаю, что лучший ответ дала та самая «другая Россия», которая не пришла и не встала, — как она встала 19 августа (1991 года) у Белого дома—, у здания редакции «Новой газеты». Как она не встала у здания НТВ, как она не встала во многого чего другого, скажем, что произошло за последние, скажем, тридцать лет. Нет другой России. Не может быть. В России были уничтожены корни, прежде всего родовые, фамильные. А в балтийских республиках, на Кавказе, в Украине — за счёт того, что всё-таки часть Украины была в составе Советского Союза 50 лет, а не 75 лет, — вот этот, казалось бы, маленький разрыв в 25 лет позволил многим сохранить свои корни. В России, где практически все 75 лет была под советским гнётом во всех смыслах — как репрессивном, так и пропагандистском, — корней практически никто не сохранил. Человеку, который мог что-то производить, и сформировался ещё до советской власти, в 1991 году было бы как минимум под 90 лет. Извините, это уже непродуктивный возраст. При всём уважении, — в массовом значении. Нельзя вернуться туда, куда нет пути. И то, что я показываю в фильме, — это даже не 1917 год, тот есть, октябрь 1917 года, который что-то перевернул. К сожалению, вот это слово «великая», которое в том числе у многих оппозиционеров звучит, как только человек произносит «Великая Россия», дальше уже под каким флагом он стоит — мне неинтересно.
Таким получился разговор с Григорием Амнуэлем о фильме «Пока горит камин…», о российской эмиграции, ответственности за судьбу страны и о том, что остаётся от прежней России в сегодняшней реальности. Фильм задаёт непростые вопросы, на которые, возможно, ещё предстоит найти ответы. Но, как считает его автор, очень важно уже сейчас не молчать, говорить о прошлом и настоящем, осмысливать происходящее и пытаться понять, какой может быть Россия в будущем.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.