Сегодня мы приоткроем занавес в мир радиожурналистики и поговорим о том, что обычно остаётся за кадром — о профессиональном «жаргоне» или сленге радиоведущих и редакторов. Это особый язык, полный коротких команд, условных обозначений и выразительных слов, которые помогают быстро и точно работать в эфире. Для слушателя он практически непонятен, но делает нашу журналисткую работу и сотрудничество со звукорежиссерами более быстрыми (ведь у нас всегда мало времени) и слаженными.
Оставайтесь с нами — дальше будет ещё интереснее, ведь мы разберём, как этот язык звучит изнутри и зачем он вообще нужен. А в нашей студии — ветеран Польского радио, многолетний диктор, ведущий и журналист Анджей Крусевич.
Сначала скажем, что культура языка для работников радио — это «хлеб насущный». Не случайно журналисты, даже опытные, время от времени проходят специальные курсы по этому предмету, чтобы говорить правильно и красиво не только в эфире, но и в общении с коллегами и собеседниками. Конечно, мы соблюдаем эти правила. Однако между собой радиожурналисты также выработали определённые вербальные коды. Можно даже сказать, что они сложились исторически, не так ли?
Анджей Крусевич: Да, конечно, некоторые слова продолжают существовать, хотя времена меняются, а новые технологии постепенно вытесняют старые термины. Но многие из них сохраняются уже долгие годы. В качестве примера можно привести слово rozbiegówka (разбег). С точки зрения слушателя это может звучать странно: какой ещё «разбега» — кто-то что, разгоняется и бежит всё быстрее? На самом деле всё связано с техникой старого радиовещания. Много лет записи велись на магнитных лентах. Это были большие катушки с лентой, примерно 30 на 30 сантиметров, которые вмещали около 40 минут записи. Лента прокручивалась на магнитофоне со скоростью 38 сантиметров в секунду — это был стандарт. Поскольку лента стоила дорого, а записывать нужно было абсолютно всё — в том числе из-за цензуры, ведь материалы должны были прослушиваться перед выходом в эфир, — её старались экономить. Чтобы не тратить саму ленту на закрепление в катушке, к её началу прикрепляли цветную бумажную полоску. Её цвет тоже имел своё значение. Эта полоска вставлялась в специальную прорезь на катушке и уже она тянула за собой основную магнитную ленту. Именно эта бумажная полоска и называлась rozbiegówka.
И у неё, кажется, было несколько функций?
Анджей Крусевич: Rozbiegówka обычно была одноцветной — чаще всего зеленоватой или бирюзовой. Это означало, что запись монофоническая. После 1976 года, когда на Польском радио появилась стереофония, вместе с запуском Четвёртой программы, разбеги стали бело-красными, обозначая уже стереозапись. Сегодня разбегов почти уже нет. Конечно, они сохранились в архивных записях, но в современной работе практически не используются. Действительно, кроме начальной бумажной полоски, была ещё и такая же конечная — своеобразный «хвостик», который не давал ленте соскочить и позволял не наматывать её заново на катушку. Когда эта завершающая полоска появлялась, звукорежиссёр сразу понимал: запись закончилась, можно останавливать магнитофон и перематывать ленту обратно к началу.
Если вернуться к не столь далёкой истории Польского радио, можно было услышать и слово blanki, но оно не имеет ничего общего с бланками как документальными шаблонами. Что же оно означает?
Анджей Крусевич: Blanki — это места для пауз или вставок в передаче. Например, я придумал программу, разделённую на несколько частей. Blank — это был участок белой, пустой магнитной ленты, на который ничего не записывали. Допустим, у меня был концерт из трёх частей, и между первой и второй, а также между второй и третьей я хотел сделать свои комментарии — например, обратить внимание слушателей, чувствительных к музыке, на какие-то интересные звуковые эффекты. Звукорежиссёр, видя blank на головке магнитофона, понимал, что в этом месте записи ничего не происходит, потому что лента пустая. Он останавливал её, открывал мне микрофон, загоралась красная лампочка, и я мог говорить в прямом эфире. Когда комментарий заканчивался, режиссёр уже подготавливал ленту к следующему музыкальному фрагменту, и запись продолжалась. Так появились такие слова, как rozbiegówka, blanki, а также выражение «идёт» z puszki — «из банки». И это выражение сохранилось до сих пор, хотя самих «банок» уже давно нет.
Откуда взялась эта puszka?
Анджей Крусевич: Раньше записанные магнитные ленты хранили в больших металлических коробках, похожих на консервные банки. Если передача была заранее записана, тщательно смонтирована, очищена от оговорок, покашливаний и прочих лишних звуков, то говорили, что она идёт z puszki, то есть не в прямом эфире, а в записи. Позже ленты стали хранить уже не в металлических банках, а в коробках, а сегодня и самих лент почти не осталось — цифровые технологии окончательно вытеснили старую технику. Однако выражение z puszki осталось. Например, если мы пригласили профессора, а он не может прийти в понедельник, потому что у него лекции, мы записываем интервью в пятницу, монтируем материал, отправляем ему на согласование, и в понедельник в назначенное время ставим запись в эфир. Это всё равно называется передачей z puszki, даже если запись хранится уже не на ленте, а на компьютере или даже в интернете. Есть и другие профессиональные слова. Например, микрофон часто называют sitko — «ситечко». Конечно, это не настоящее сито, но так говорить быстрее и удобнее. Это своего рода профессиональная скороговорка: коротко, понятно и сразу ясно, о чём идёт речь. В нашей среде такие слова прекрасно работают — все понимают друг друга с полуслова.
Среди профессиональных слов радиожурналистов до сих пор бытует слово setka. Объясните, пожалуйста, нашим слушателям...
Анджей Крусевич: Setka — это заранее подготовленный фрагмент записи, который ведущий вводит в эфир своим комментарием. Например, у нас есть материал на тему современной экономики: растут цены, продолжаются конфликты, дорожает нефть. И есть записанное мнение специалиста — скажем, министра финансов или экономиста. Ведущий сначала подводит слушателя к теме: говорит о том, что идёт война, продолжается агрессия, нарушаются поставки, не приходят корабли с грузами. Затем он обращается к эксперту с конкретным вопросом, например: «Почему дорожает бензин и обязательно ли цены должны расти так резко?». После этого в эфир ставится уже готовая запись ответа специалиста — это и есть setka. То есть ведущий создаёт контекст, а эксперт говорит уже по существу, объясняя конкретные причины и детали.
Ещё мы активно используем слово szpilka, и со шпилькой для волос оно не имеет ничего общего. В нашем внутреннем профессиональном языке, которым мы пользуемся в работе со звукорежиссёрами, это означает короткую — буквально на несколько секунд — музыкальную вставку внутри репортажа или интервью. Обычно szpilka берётся из позывного данной передачи или из постоянной рубрики.
***
Уже много лет компьютеры заменили нам монтажный стол, и многие специфические «радиожурналистские» слова постепенно ушли из нашего лексикона. Всё чаще мы используем профессиональные англоязычные термины, связанные с монтажом и работой в эфире, такие как «тайм-коды» или «айди». Но при этом мы по-прежнему сохраняем верность своим «словечкам», по которым, как говорится, узнаём «своих».
А сейчас — наш мини-урок сленга польских радиожурналистов.
Na żywca – передача, выходящая в прямом эфире, в режиме реального времени.
Obrazek – короткий фрагмент репортажа, состоящий из высказываний разных людей.
Surówka – несмонтированная запись разговора или интервью.
Pisanka – текстовая информация, готовая к чтению в эфире, или сообщение.
Czytanka – чтение текста в эфире.
Paszcza – собственный текст журналиста, комментарий в прямом эфире.
Paszczodźwięk – сочетание речи журналиста, голосов собеседников и звуков с места события.
Mania-Frania – ведение эфира или чтение текста двумя ведущими попеременно.
Wejście – момент выхода журналиста в прямой эфир, его «включение».
Ogon – музыкальное завершение материала.
Wiecznie zielony – запись, которая долго не теряет актуальности.
А на финал нашей рубрики — такой вот рецепт: surówka перемешанная в puszce с добавлением paszczy даёт типичный радиожурналистский сленговый коктейль.
Автор передачи: Ирина Завиша
Слушайте передачу в прикреплённом файле.