«Никогда больше!» — фраза, ставшая символом борьбы с геноцидом и преступлениями против человечности. Однако юридически, на уровне глобального договора, единой конвенции, регулирующей эту сферу, до сих пор не существовало. А события в близлежащей Украине и во многих других точках мира свидетельствуют, что насилие одних людей против других не прекращается ни на минуту.
Сейчас ООН находится на финишной прямой в принятии исторической Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против человечности. Этот документ призван закрыть пробелы в правосудии и создать четкий механизм борьбы с самыми тяжкими злодеяниями.
И хотя ООН далеко не всесильна, но что-то делать нужно. 20–21 апреля в Варшаве, в Институте солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого, состоится международная конференция Roots of the Crime against Humanity («Корни преступления против человечности»). Это мероприятие является важной частью польского вклада в работу над конвенцией.
Юрист, политолог, профессор Варшавского университета и сотрудник Центра исследований тоталитаризма Института солидарности и мужества имени Витольда Пилецкого, эксперт Московского механизма ОБСЕ, член Консультативного юридического комитета при министре иностранных дел Польши Патриция Гжебык является соорганизатором этой конференции.
И первый вопрос: немного удивляет, что эта конвенция будет принята только сейчас. Когда это произойдет и почему только теперь?
Патриция Гжебык: Преступления против человечности судили Нюрнбергский и Токийский трибуналы. Но парадокс заключается в том, что хотя после Второй мировой войны удалось принять конвенцию о геноциде и Женевские конвенции, определяющие военные преступления, отдельной Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против человечности, до сих пор не было. Преступления против человечности, конечно, упоминались в уставах различных трибуналов и в проектах Комиссии международного права ООН, но отдельного документа не существовало. Юристы и дипломаты заметили этот пробел и пришли к выводу, что его необходимо заполнить. Это длительный процесс, но необходимый, тем более что такие преступления продолжают происходить в разных регионах мира. Этот документ, следует отметить, касается не только наказания, но и предотвращения преступлений против человечности. Современные дискуссии сосредоточены на том, как эффективно предотвращать такие преступления и как мониторить ситуацию, чтобы не допускать их в будущем.
В какой степени эта проблема затрагивает Польшу? Ведь в истории было много преступлений, в том числе на нашей территории.
Патриция Гжебык: Все государства заинтересованы и должны быть заинтересованы в работе над этой конвенцией. Есть, конечно, страны, которые не особо рады этой работе и тому, что данная конвенция может быть принята. Явным противником принятия этого документа является Россия. Однако многие государства подчеркивают, что такие преступления происходили во всех регионах мира, в том числе и на территории Польши. И речь идет не только о Второй мировой войне, но и о последующих коммунистических преступлениях, которые можно квалифицировать как преступления против человечности. Опасаясь их повторения, государства стремятся создать инструмент, который позволит как наказывать виновных, так и предотвращать подобные деяния.
Это интересно — то, что вы сказали о позиции России. Означает ли это признание ею каких-то своих преступлений?
Патриция Гжебык: Не думаю, что Россия так стала бы интерпретировать это свое противодействие. Она, конечно, участвует в подготовительных работах, которые начались в 2026 году и продолжатся в 2027-м, а затем перейдут в фазу переговоров в 2028–2029 годах. Однако уже сейчас видно, что Россия пытается ослабить этот инструмент, лишить его эффективности. Она выступает против расширения определения преступлений против человечности за пределы того, что закреплено в статуте Международного уголовного суда. Россия, очевидно, будет участвовать в переговорах, но скорее как своего рода троянский конь — сторона, мешающая переговорам, ставящая их под сомнения, затрудняющая достижение компромисса, чтобы не допустить консенсуса по вопросу принятия этой конвенции.
Может ли Россия как постоянный член Совета Безопасности ООН заблокировать принятие Конвенции ООН о предотвращении и наказании преступлений против человечности?
Патриция Гжебык: Нет, не может. Конвенция разрабатывается в рамках ООН, где действует принцип консенсуса. Мы стараемся договориться, учесть мнения разных стран. Если консенсуса в процессе переговоров достичь не удастся, возможно голосование. Россия может попытаться затянуть процесс, склонить другие государства, чтобы заблокировать отдельные решения, но она не способна полностью остановить принятие конвенции.
Из ваших слов складывается впечатление, что нет полного согласия среди разных государств даже по определению преступления против человечности.
Патриция Гжебык: Да, споры есть. Государства анализируют проект Комиссии международного права ООН и предлагают поправки. К концу апреля истекает первый срок их подачи. Далее предусмотрен примерно полуторагодичный период обсуждений и анализа. Однако я бы сказала, что согласие существует в главном — в необходимости вести эту работу. Разногласия касаются деталей.
Будет ли на конференции обсуждаться ситуация в Украине?
Патриция Гжебык: Мы не фокусируемся непосредственно на Украине. Конференция посвящена корням преступлений против человечности — мы анализируем исторические примеры и процессы. Основное внимание уделяется Второй мировой войне и периоду холодной войны, когда Польша и Украина (первая под контролем, вторая в составе СССР. — Ред.) находились в одном блоке, но активно выступали за защиту гражданского населения. Современный контекст, включая войну в Украине, также будет присутствовать, тем более что Украина является сопредседателем Подготовительного комитета Конвенции ООН о предотвращении и наказании преступлений против человечности.
Будут ли обсуждаться такие громкие преступления в Восточной Европе, которые затронули судьбы многих поляков, как Катынское, Волынское?
Патриция Гжебык: Участники конференции будут к ним обращаться, но не в контексте исторических споров. Речь идет скорее об анализе того, какие деяния должны считаться преступлениями и как их предотвращать. Потому что, напомним, Катынское преступление было преступлением не только против военнопленных, но и против гражданских лиц, поэтому оно, по крайней мере частично, подпадает под определение преступления против человечности. Волынское преступление — так же, как и другие преступления, совершенные на территории Польши, России или Украины — это исторические события, которые давали юристам примеры и основания для формулировки соответствующих правовых норм. Мы, конечно, будем обращаться к этим примерам, но не в контексте исторических споров — кто за этим стоит, кто виновен — а скорее для ответа на вопрос, какие деяния должны быть криминализированы и чего мы хотим избежать в будущем, независимо от мотивации или политического контекста этих преступлений. Преступление против человечности легче доказать, поскольку оно не требует установления особого намерения — достаточно показать систематический или широкомасштабный характер нападения на гражданское население. Текущая работа сосредоточена на выявлении различных форм таких атак — депортаций, преследований, убийств, истребления, а также возможно расширение перечня деяний. Учитывая также опыт наших государств. Представители разных государств — в том числе участвующих в текущих конфликтах — будут принимать участие в дискуссиях. Опыт современных конфликтов часто влияет на ход переговоров. Например, в свое время в ходе работы над Конвенцией о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (принята ООН в 1948 году. — Ред.) был учтен опыт Греции (эта страна требует признания геноцидом действий Турции против греков, в том числе детей, проживавших в этой стране. — Ред.). Аналогично и сейчас — современные события могут повлиять на окончательный вид конвенции, включая проект, который в настоящее время находится на рассмотрении.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Патрицией Гжебык слушайте в добавленном файле.